Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Бабуля…

Как же я соскучился!

* * *

— Возмужал-то как, Андрюшка! — бабушка ласково потрепала меня по отросшей шевелюре. — Тысячу лет тебя не видела! Да, Зин?

— Возмужал, возмужал! — мама, которая очень по мне соскучилась, сидела рядом и тоже гладила меня по голове.

Приятно-то как!

— Настоящий мужчина! — констатировала она, с любовью глядя, как я работаю ложкой… — И в плечах раздался. Вы там гири, что ль, тягаете, Андрюша? И в плечах раздался. Вы там гири, что ль, тягаете, Андрюша?

— А как же, мам! — с напускной серьезностью сказал я, повел плечами и начал залихватски врать: — Каждый день по три часа тягаем гири… Потом два часа ползаем по-пластунски… Потом еще два часа стреляем… Бег — пятнадцать километров в полной выкладке… Это тебе не школа, где в два часа уже свободен… У нас все по-серьезному!

— А учитесь-то вы когда? — рассмеялась бабушка. — Давай-ка я тебе еще сметанки подложу… Стрелок ты наш!

Я уже целых часа три был вольным человеком. Меня окружали не казарменные стены, а домашний уют… Как я отвык от него.

Знакомая, тесная, но такая уютная кухонька с тарахтящим холодильником «Бирюса» и бесконечно говорящим радиоприемником на стене… На этой кухне и втроем-то было тесно… А мы тут умудрялись друзей и соседей на праздники собирать! И как мы тут все умещались? Ну, как говорится, в тесноте, да не в обиде…

Я уже переоделся в домашнее и, вооружившись ложкой и горбушкой черного хлеба, уминал борщ… с мясом, со сметанкой… Я уж и забыл за четыре месяца в Суворовском вкус домашней еды. В увалы-то нас пускали нечасто…

И сейчас отрывался по полной. Вмиг опустошил глубокую тарелку! А еще бабуля сальца к борщу подрезала! Красота! На горбушку его, да в рот!

Сразу, как нас, пацанов в пубертате, истосковавшихся по вольной жизни, выпустили за забор, мы с Илюхой двинули в сторону моего дома на «Юго-Западной».

— Не забудь, Мих! — крикнул я вслед удаляющейся крошечной фигуре, которая крепко держала за руку красавицу Веру. — Обязательно придешь ко мне в гости! Телефон не потеряй!

Миха, обернувшись, заулыбался и торопливо кивнул.

— И ко мне! — тут же присоседился Илюха. — И ко мне, не забудь! Я тебе тоже чирканул!

Миха, уже не оборачиваясь, торопливо махнул рукой и обнял свою спутницу за талию.

— Чую, у нашего Михи будут прекрасные каникулы! — заметил «Бондарь», окидывая оценивающим взглядом статную фигурку в пальто с оторочкой из меха и сапожках на каблучках.

— Смотри шею не сверни! — я шутливо надвинул приятелю шапку на нос. — А то Лиля тебя за это по голове не погладит!

— Ладно, ладно… — смутился «Бондарь». И покраснел, точно девица. — Это ж я так, за друга радуюсь! Моя Лилечка — самая лучшая!

Не спеша, мы двинули к станции метро «Бабушкинская». Даже непривычно было как-то, что никуда не стоит торопиться. Ни на зарядку, ни на построение, ни на уроки, ни в наряд… До ближайшего подъема по расписанию и наряда еще целых девять дней!

Не боясь никакой простуды и наслаждаясь долгожданной свободой, мы с приятелем умяли по два мороженых-эскимо, которые продавала замерзшая тетенька, постукивающая полными ногами в валенках.

А потом, для сугреву, забрели в пирожковую и там слопали по три жаренных пирожка с мясом, запивая их чаем из граненых стаканов. Дешево и сердито. Бронебойному суворовскому желудку что мороженое, что жареное — все нипочем!

А вскоре я уже сидел дома, в окружении мамы и бабушки.

С приятелем мы простились на лестничной клетке. Илюшка, даже не закинув домой сумку с вещами и не возжелав зайти ко мне на тарелку борща, торопился в гости к моей соседке Лиле.

Сегодня моя давняя знакомая, по словам Илюхи, жаждущего встречи с дамой сердца, была дома совершенно одна. Родичи ее на дачу намылились — подготовить дачный домишко к встрече Нового Года. Семейство Форносовых уже много-много лет традиционно встречало Новый Год не в московской квартире, а на своей даче. Так что у Илюхи, как и у Михи, каникулы начались очень даже хорошо — в объятиях любимой!

Ну и я от них отставать не собирался!

— Ма, ба! Спасибо! Все было просто ну обалденно вкусно! — сказал я наконец, вылезая из-за стола.

— Ты куда, сынок? — всполошилась мама. — А как же…

— К девушке! — пояснил я, решив, что скрывать уже больше не стоит.

— К девушке? — мигом навострила уши бабуля. — К какой такой девушке?

Мигом оторвалась от плиты и, вытерев руки фартуком в горошек, уставилась на меня. Точь-в-точь как та любопытная соседка из пятиэтажки, в которой жил Тополь. Даже радио, поющее: «Нет тебя прекрасней», приглушила.

— Вот это пердимонокль! — живо сказала она. А как зовут ее, Андрюшка?

— А где живет? — теперь уже мама присоединилась к перекрестному допросу. — В школе учится? А в каком классе?

— А когда познакомишь?

— А как фамилия?

— А родители ее кем работают?

— Так! — остановил я поток вопросов от родственников. Даже голос пришлось чуток повысить. — Ма! Ба! Хорош меня пытать! На все вопросы отвечу потом.

— Ну девушка-то хоть хорошая? — мама попыталась было выцепить у меня хоть какой-то кусочек информации о потенциальной невестке.

— Отличная! — коротко ответил я. Поставил посуду в раковину и ушел чистить перышки.

Тем же вечером я, свежевыбритый, аккуратно подстриженный и одетый в самое приличное из всего, что у меня было — парадную суворовскую форму, появился на пороге «Дома Брежнева». Да уж, недолго мои плечи были без погон.

— Привет! Заходи! — нарядная, улыбающаяся Настя, пахнущая духами и нежностью, втянула меня за руку в квартиру.

Я стянул с головы шапку и, совсем капельку смущаясь, протянул ей букет цветов.

— Какая прелесть! — восхитилась красотка, зарываясь личиком в бутоны. — Ну какая красота! Проходи, проходи!

— Слушай! — сказал я, аккуратно ставя ботинки на обувную полочку. — А кто сегодня будет-то? Ты так и не сказала…

— Мама, папа, — таща меня за руку на кухню, тараторила Настя. — Ну и еще кое-кто… Сейчас сам увидишь!

— Погоди!

Я придирчиво оглядел себя в зеркало, висящее в прихожей, которую когда-то чуть не разнес от огорчения Настин брат Дениска,