Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Посмотрел на себя в чуток покоцанное зеркало, висящее в прихожей, и недовольно поцокал языком. Выдавил на ладонь гель с какой-то вонючей отдушкой и даже попытался соорудить укладку на всклокоченной башке.

— Твоя где? — деловито спросил я, беря его за плечи и разворачивая лицом к себе. — Где Юлька, спрашиваю тебя? Опять поругались?

Услышав о жене, «Бондарь» тут же скривился. Будто проглотил что-то очень неприятное.

— Ненавижу я ее! — крикнул он внезапно.

И саданул прямо в зеркало. Обеими руками.

Зеркало треснуло. Осколки посыпались на пол. Приятель, не замечая боли и размахивая сочащимися от крови руками, снова заорал:

— Всю жизнь она мне попортила! Выдра! Ну ничего… Я сейчас поеду… покатаюсь… Погоняю… «Ласточка» моя во дворе меня ждет. Может, познакомлюсь с кем… У «Китай-города» клубешник какой-то открыли… «Японский… Китайский…» Хрен его знает. В общем, какой-то там «Летчик»… Во! Пойду! Там такие крали! У-у!

И «Бондарь», проявив несвойственную пьяному резвость, вдруг мигом схватил ключи от машины, лежащие на полочке, и ломанулся на лестничную клетку. Будто боялся, что к его феерическому появлению в клубе «Китайский летчик Джао Да» всех хороших кралей уже разберут.

Поймал я выпивоху уже в пролете — когда приятель чуть не снес с ног соседку, возвращающуюся домой. Силой втащил бухого Илюху в квартиру, запер дверь изнутри, отобрал у него ключи от машины и сунул себе в карман.

— Э! — попытался было протестовать приятель. И даже мою фамилию вспомнил: — Рогозин, ты че? С дуба рухнул?

Но я, не обращая внимания на робкие попытки протеста, пинками загнал несостоявшегося гонщика в ванную, заставил принять холодный душ, а потом обработал ему перекисью порезанные руки.

— Значит, так! — жестко сказал я, когда уже вымытый и пришедший в себя «Бондарь» сидел на кухне, смирно пил крепкий чай с бутером и сожалением рассматривал забинтованные пальцы. — Сидишь дома и никуда не рыпаешься! Ключи от машины получишь позже.

И я выдохнул, чрезвычайно довольный, что успел вовремя.

Виноватый Илюха позже заявился ко мне домой — с благодарностью в виде бутылки коньяка и палки хорошего сервелата. Глядя вместе с приятелем матч «ЦСКА-Торпедо М» по телеку, я смотрел на игру молодого Семака и радовался тому, что поверил своей «чуйке»…

Вот и неделю назад, как оказалось, я не зря ей доверился.

Глава 8

— Разойдись! — громогласно скомандовал прапор Синичка и натужно откашлялся. — Заправить постели, почиститься! До построения — двадцать пять минут!

В Суворовском училище только что закончилась ежедневная утренняя зарядка.

— Когда ж он уже наорется-то, прапор наш? — недовольно пробурчал Димка «Зубило», потирая ухо. — У него точно когда-то контузия была. Вот ведь луженая глотка! Я все время гадаю: на какое ухо я быстрее оглохну к выпуску, правое или левое? Может, у Синички нашего где-то внутри мегафон встроен?

Переговариваясь и потирая озябшие от мороза руки, мы вернулись в расположение. Морозец уже с утра был знатный! Ощущение, что некто этой зимой решил проверить москвичей на прочность.

Тимошка Белкин первым из нас наскоро заправил койку и, нагнувшись, взял со своей полки в тумбочке мыльницу, зубной порошок и футляр с щеткой.

— Еще один денек — и вольница, мужики! — довольно сказал близнец, собираясь в умывальник. — Ни тебе подъемов, ни зарядки, ни строевой, ни огневой!

Уже после обеда нас должны были отпустить домой. Начинались зимние каникулы. Время пронеслось быстрее, чем суворовец, спешащий в увал. Я и не заметил, как пролетели целых две четверти. Четыре месяца моей второй юности… Четыре месяца моей жизни в семидесятых… Учеба, наряды, строевая подготовка, Суворовский бал, смотр училища…

И это только здесь! А за забором у меня тоже кипела жизнь!

Жизнь, в которой я был безмерно, абсолютно и совершенно счастлив, зарываясь носом в чуть вьющиеся локоны своей девушки-фигуристки…

Особенно радовались предстоящим каникулам шебутные братья Белкины или, как мы их уже привыкли звать — «ТТ-шки». Тимошка так и вовсе уже с утреца был весь в предвкушении предстоящего отдыха.

— Вот это жизнь, пацаны! — мечтательно закатил глаза Тимошка. — Хочешь — ешь, хочешь — спишь, хочешь — телек смотришь, хочешь — книжку читаешь… Мамка борщ наготовит… Бабуля пирогов напечет! А еще гулять можно когда хочешь и сколько хочешь! Заждались меня на антресолях мои коньки с клюшкой! Ах да, нам же батя из командировки новые коньки обещал притаранить! Красота!

— Да хорош уже, Тим! — хмуро заметил Димка Зубов, заправляя свою койку. — И так от голода живот к спине прилип, а ты про борщи тут расписываешь… Я сейчас, того и гляди, слюной захлебнусь!

— Не бурчи, «Зубило»! — весело сказал неунывающий Тимошка Белкин.

Повесил на шею полотенце и добавил:

— Успеешь еще захлебнуться! Денек-то какой хороший! Мороз и солнце! Радоваться надо! А ты будто трое суток на «тумбочке» простоял…

Я понимал, почему Димка Зубов, в отличие от Белкина, не прыгает до потолка. И дело вовсе не в луженой глотке прапора Синички.

Просто романтичный и мечтательный суворовец Зубов, чрезмерно увлекшийся свиданиями с миловидной девочкой Сашей, так одурел от всплеска юношеских гормонов, что подзабыл о том, зачем он здесь, в училище, и таки нахватал «трояков» в четверти. То и дело на «сампо» рисовал на тетрадных листках сердечки, пронзенные стрелой, с буквой «С» внутри.

В итоге влюбленный романтик так дорисовался, что схватил бы в четверти не только «тройбаны», но и «парашу» по русскому, если б я почти насильно не заставил его позаниматься русским с Михой.

— Не вопрос, помогу! — охотно отозвался великодушный детдомовец, когда я чуть ли не за шкирку приволок к нему Димку. — Ладно, че там у тебя с диктантом, «Зубило»?

Я не просто так, от нечего делать, запряг Миху в добровольные репетиторы. «Пи-пополам» у нас во взводе слыл грамотеем, имел по русскому твердую пятерку, никогда не путал «тся» и «ться» и уж тем более — не писал: «вообщем» и «вкрации». А за блестящее сочинение про Ваню Солнцева из бессмертной книги Катаева он и вовсе ходил у строгой Красовской в любимчиках. А это дорогого стоило!

Нашу любимую Ирину Петровну, кстати, уже выписали из больнички. Выздоровление дамы сердца очень обрадовало нашего безумного влюбленного. Колян Антонов перестал ходить как в воду опущенный и, в отличие от Димки, весьма прилично окончил вторую