Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
И только я успел толкнуть «Бондаря» в сторону, как увидел справа от себя взмах руки с ножом.
Так я и думал. Успел коренастый «перо» достать, пока не опытному в настоящих драках Илюхе зубы заговаривал.
Все случилось за пару секунд. Но эти секунды показались мне вечностью. Будто все происходило в какой-то замедленной съемке.
Я крутанул руку гопника, перехватил покрепче, жестко выкрутил за спину и повалил его на землю. А сам насел сверху.
— А-а-а! — заорал поганец. — Больно, падла! Пусти. А-а-а! Пусти, урод!
— Бросай нож, гнида! — рявкнул я. — Бросай, скот!
Я перехватил руку гопника ниже и стиснул мертвой хваткой прямо возле запястья. А коленом уперся ему в поясницу, твердо прижав к земле. Пусть попробует дернуться!
Вереща от боли и суча ногами, утырок выпустил нож. Я мигом схватил его и отбросил как можно дальше. Чтоб с собаками не нашли. И не удержался, конечно, чтобы не ткнуть гопника носом в землю. Так, для порядка.
Внезапно раздался свисток.
— Атас! — раздалось откуда то сбоку. — Мильтоны!
Это подал голос третий, самый низкорослый из всех, с несуразно крупной башкой, похожей на тыкву.
Длинный поднялся наконец, оставив на снегу память о встрече с детдомовцем Михой— кровавое пятно. Едва заметном махнул рукой остальным. И троица в кедах и широченных штанах ломанулась сквозь кусты куда-то во дворы.
Илюха «Бондарь», перед глазами которого после несостоявшегося нападения, кажется, пронеслась вся жизнь, так и стоял, разинув рот. Белый, как снег на тротуаре, на котором так и осталась кровь длинного.
— Бежим! — заорал я. — Пацаны, бегом! «Бондарь», очнись! Двигай булками, если в участок не хочешь! Миха! Живо!
«Бондарь» встрепенулся. Миха тоже. Гурьбой, не останавливаясь, мы понеслись в сторону училища.
* * *
— Так значит, говорите, вице-сержант Рогозин, на вас напали?
— Так точно, товарищ майор!
Мы с Михой и Илюхой стояли навытяжку в кабинете взводного — майора Курского. Сегодня он был дежурным по училищу.
Выглядел я — так себе. На щеке кровоточила ссадина. Губа была разбита. Саданул мне таки локтем второй руки тот урод коренастый, когда я его наземь повалил. У Илюхи нос распух — споткнулся, пока мы в училище бежали, и носом землю пропахал. У Михи была рассечена бровь.
Фигня. До свадьбы заживет. Синяки да ссадины — дело плевое. До Суворовского и недели не проходило, чтоб я где-нибудь себя не покоцал. Привык уже.
Тут, кажись, назрела проблемка посерьезнее — как объяснить начальству происшедшее. В пылу драки я как-то и забыл совсем, что здесь я — не майор полиции Рогозин. А первокурсник, которому получить наряд вне очереди — как нефиг делать! И хорошо, если только наряд.
Скрыть драку с гопниками от начальства училища нам с приятелями не удалось. Курский, как назло, «пас» возвращающихся из увала суворовцев прямо у КПП — рядом с дежурившим там суворовцем. Следил, чтобы дежурный никому «по дружбе» не помог скрыть опоздание и не поставил «без пяти». А посему кое-кто из суворовцев, привыкших возвращаться из увала в «нуль одну», уже схватил себе залет.
Мы с пацанами, мокрые, взмыленные, все в снегу, нарисовались у КПП на целых пятнадцать минут позже положенного времени. Дежурный — Сеня Королев из четвертого взвода — завидев нас, выпучил глаза, еле заметно развел руками и дернул головой в сторону Курского. Весь его вид говорил: «Ну вы, блин, даете, пацаны… Еще б к ротному в таком виде явились!»
И сейчас мы, само собой, готовились получать на орехи.
Майор Курский пристально смотрел на нас, постукивая карандашом по столу.
— И кто же напал на вас, вице-сержант Рогозин? — спросил он, сканируя взглядом всех поочередно.
— Рогозин тут ни при чем! — не дав мне рот раскрыть, торопливо вмешался маленький, но бесстрашный Миха.
Приятель даже вперед дернулся. Будто загородить меня пытался своей тощей грудью.
— Он…
— Он сам ответит! Вы ему не мамка! Вам слова не давали, суворовец Першин! — перебил его Курский и жестко хлопнул по столу ладонью.
Миха будто вжался в пол.
А Курский строго продолжил:
— А если уж Вы, суворовец Першин, позволили себе выступить без разрешения, то будьте любезны усвоить: вице-сержант всегда «причем»! Он отвечает за порядок во взводе! За любую мелочь, любую провинность спросят, прежде всего, с вице-сержанта.
Во-во! Так оно и есть! Что-что, а это я хорошо понимал. Поэтому и не прыгал особо-то от радости, получив лычки, чем очень удивил своих однокашников-суворовцев. Особенно — Тимоху Белкина.
Ешки-матрешки, а как хорошо начинался увал!
Каких-то триста метров мы с приятелями не дошли до училища.
Миха дернул рассеченной бровью и умолк, понуро уставившись в пол.
Вот ведь каков пацан! Ничего не боится! Этакий рыцарь без страха и упрека!
— Изложите суть происшедшего, вице-сержант Рогозин! — вновь обратился ко мне Курский, нервно стуча карандашом по столу.
— Мы с суворовцами Першиным и Бондаревым возвращались из увольнения, товарищ майор! — коротко отрапортовал я. — К нам прицепились гоп… хулиганы. Пришлось защищаться.
Курский недоверчиво посмотрел на меня.
— Хулиганы? Гопники, то бишь? Что хотели?
— Так… закурить, копейки, семечки… — коротко пояснил я. — Ну, обчистить хотели.
— А вы им что сказали? — допытывался майор.
— Мы сказали, что не курим! — подал вдруг голос Илюха «Бондарь».
Он все еще был белым, как мел — не пришел в себя окончательно после того, как впервые в жизни побывал в настоящей уличной драке.
— Я не Вас спрашиваю, Бондарев! — Курский бросил карандаш и снова хлопнул ладонью по столу, да так, что графин с водой, стоящий на столе, подскочил, а крышка, слетев, покатилась по полу.
— Сказали, что не курим! — повторил я за Илюхой. И на всякий случай пихнул локтями обеих приятелей, которые стояли от меня справа и слева. Нечего лезть поперек батьки в пекло. Сам разберусь.
— А они? — продолжил майор допрос.
— Велели вытрясти карманы и деньги отдать! — придумал я на ходу.
В этот момент у меня в мозгу что-то шевельнулось. Снова сработала та самая чуйка, которая не раз и не два спасала мне жизнь во время службы в органах.
Этим уродам в кедах были от нас нужны вовсе не деньги. Хотя и от денег они, конечно, не отказались бы.
Я это почему-то ощущал очень явно. И
