Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

а лицо — тем самым лицом, которое сводило с ума половину офицеров всех четырех имперский космофлотов. «Первая красавица ВКС» — так её называли в те далёкие времена. Теперь от той красоты осталось немного: морщины в уголках глаз, седина, пробивающаяся сквозь краску, руки, огрубевшие от десятилетий службы. Но взгляд остался прежним — острым, пронзительным, не прощающим слабости ни себе, ни другим.

Этот взгляд сейчас был устремлён в пустоту, а мысли уносились назад, в систему «Сураж», в кабинет императора, где решалась судьба данной операции…

Зал для совещаний был небольшим — бывший рабочий кабинет генерал-губернатора Борисевича, наспех переоборудованный под военный штаб. Тяжёлая мебель из натурального дерева — роскошь, которую мог позволить себе управляющий богатой провинцией — соседствовала с военными голографическими проекторами и коммуникационными панелями. Странное сочетание, думала тогда Хромцова, оглядывая помещение. Впрочем, вся эта война была странным сочетанием — древние традиции монархии и современные технологии уничтожения, дворцовые интриги и космические сражения.

Голографический проектор в центре массивного стола отображал карту Российской Империи — россыпь звёздных систем, соединённых пунктирными линиями торговых и военных маршрутов. Желтые маркеры обозначали территории под контролем первого министра, синие — системы, где хозяйничали «северяне» Поля Дессе, красная точка — владение юного императора Ивана Константиновича система «Сураж» одинок и тоскливо мерцала, оставляя неприятные мысли.

Вокруг стола сидели люди, от решений которых зависела судьба и будущее Империи. Или, по крайней мере, той её части, что ещё сохраняла верность законному монарху.

Сам император — восьмилетний Иван Константинович — занимал место во главе стола. Мальчик с серьёзными не по возрасту глазами и удивительно спокойным для ребёнка выражением лица. Хромцова, при всём своём скептицизме относительно детей на троне, давно перестала недооценивать этого ребёнка. За внешностью херувима скрывался ум, способный посрамить большинство взрослых стратегов. Иван не просто слушал советников — он анализировал, сопоставлял и делал выводы. И его выводы пугающе часто оказывались верными.

Иногда Агриппина Ивановна ловила себя на мысли, что мальчик пугает её. Не как враг — как явление. Дети не должны быть такими. Дети должны играть, смеяться, совершать глупости. А этот ребёнок сидел на военных совещаниях с лицом старика, принимал решения, от которых зависели тысячи жизней, и ни разу — ни разу за всё время, что Хромцова его знала — не проявил ни страха, ни сомнения.

Рядом с императором сидела его старшая сестра Таисия. Невысокая, почти миниатюрная, с вьющимися каштановыми волосами и карими глазами, в которых при определённом освещении вспыхивали золотистые искры. Официально она была регентом при малолетнем брате, но на практике всё было сложнее. Иван не нуждался в няньке, а Таисия не желала быть просто декоративной фигурой при гениальном ребёнке. Их отношения напоминали странный танец — иногда гармоничный, иногда полный скрытого напряжения. Брат и сестра, связанные кровью и общей целью, но разделённые пропастью в понимании того, как эту цель достигать.

По правую руку от императора расположился Александр Васильков. Хромцова смотрела на него тогда и пыталась понять, что же такого особенного в этом человеке. Молодой — для адмирала непростительно молодой. Лицо усталое и задумчивое, но взгляд острый, внимательный. Он слушал больше, чем говорил, но когда говорил — все замолкали. Не из страха, не из подобострастия — из понимания того, что этот человек обычно оказывается прав.

Напротив Василькова сидел вице-адмирал Пегов — командующий Первой ударной дивизией Балтийского космического флота. Сухощавый, подтянутый, с лицом, словно вырезанным из камня. Ни грамма лишнего — ни в теле, ни в словах, ни в эмоциях. Пегов был из тех офицеров, которые считают, что военная служба — это прежде всего дисциплина, порядок и неукоснительное следование уставу. Осторожный до мозга костей, он никогда не рисковал без крайней необходимости.

Хромцова имела зуб на Пегова, как впрочем, и он на нее. Слишком много крови пролилось между «балтийцами» и 5-ой «ударной» дивизией, чтобы сейчас брататься, несмотря на то, что оба адмирала находились по одну сторону баррикад. К тому же Арсений Павлович считал её слишком импульсивной, слишком склонной к риску. Она считала его слишком медлительным, слишком привязанным к правилам. И оба, разумеется, считали, что именно их подход является единственно верным.

И наконец — она сама. Вице-адмирал Агриппина Ивановна Хромцова, командующая Пятой ударной дивизией когда-то Северного космического флота. Женщина, которая пробилась на вершину военной иерархии в мире, где женщинам-офицерам приходилось быть вдвое лучше мужчин, чтобы получить хотя бы половину признания. «Гроза Фронтира», как её называли в официальных реляциях. «Бешеная Грипа» — как шептались за спиной те, кто не решался сказать это в лицо.

Как известно она присоединилась к императору не сразу — слишком долго колебалась, взвешивала шансы, просчитывала варианты. Это промедление стоило ей позиции в неформальной иерархии: несмотря на свой опыт и заслуги, она оказалась на вторых ролях. В данный момент она… она была просто ещё одним адмиралом, пусть и опытным. Это задевало. Задевало больше, чем Агриппина Ивановна готова была признать даже самой себе.

— Итак, — голос контр-адмирал Василькова был ровным, деловым, начисто лишённым эмоций, — все мы понимаем сложившуюся ситуацию. Птолемей получил удар, Тихоокеанский космофлот понес серьезные потери, а его лучший командующего погиб… Однако, что самое важное, — он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих, — у Грауса неожиданно появились союзники. Которые скоро прибудут в столичный сектор. Поэтому действовать надо быстро.

Пегов скептически поджал губы:

— И что вы предлагаете, Александр Иванович? Атаковать в лоб? Пробиваться через все его оборонительные рубежи, теряя корабли на каждом шагу? У нас недостаточно сил для такой кампании. Граус именно этого и ждёт.

— Совершенно верно, — кивнул Васильков. — Он именно этого и ждёт. Поэтому я предлагаю не пробиваться.

Пауза. Хромцова заметила, как Таисия подалась вперёд, а Пегов, напротив, откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Классическая позиция защиты — он уже готовился возражать, ещё не услышав самого предложения.

— Поясните, — сухо произнёс Арсений Павлович.

Васильков поднялся и подошёл к голографической карте. Свет голограммы отбрасывал на его лицо голубоватые тени, делая и без того усталые черты почти призрачными.

— Граус ожидает, что мы пойдём традиционным путём. Система за системой, сражение за сражением. — Его пальцы коснулись светящихся точек, увеличивая масштаб. — Смотрите: он расставил заслоны на каждом маршруте к столице. «Вязьма» — укреплённая орбитальная крепость у центральной планеты. «Смоленск» — база снабжения. «Брянск»…

Пегов хмыкнул:

— Классическая оборонительная тактика. Ничего нового.

— Именно. Ничего нового. Птолемей, желая выиграть время, хочет нас измотать нас, заставить тратить топливо, боеприпасы, корабли на второстепенные бои в попытке добраться до