Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Если ваш расчёт верен, — повторила Хромцова с нажимом. — А если нет?

— Тогда мы проиграем. Но мы проиграем, сражаясь, а не медленно истекая кровью в бесконечных арьергардных боях.

Пегов открыл рот, явно собираясь возразить — Агриппина Ивановна уже видела, как он набирает воздух для очередной порции скептицизма — но его опередил тихий голос с другой стороны стола:

— Это хороший план.

Все повернулись к императору. Иван сидел неподвижно, его детские руки сложены на столе, а взгляд — взгляд был совсем не детским. Холодным, расчётливым, оценивающим. Взгляд полководца, а не ребёнка.

— Ваше Величество… — начал Пегов.

— Это хороший план, — повторил мальчик, и что-то в его голосе заставило вице-адмирала замолчать на полуслове. — Рискованный, да. Но других вариантов у нас нет. Контр-адмирал Васильков прав: если мы будем пробиваться традиционным путём — мы проиграем. У Грауса больше ресурсов, и он может позволить себе войну на истощение. Мы — нет.

Иван помолчал, и в этом молчании было что-то от взрослого человека, уставшего объяснять очевидные вещи.

— Нам нужна быстрая победа. Решительный удар. Не через месяц, не через полгода — сейчас. Пока первый министр не получил помощь от своих тайных союзников. Пока у нас ещё есть силы для одного, последнего броска.

— Но риск, Ваше Величество… — попытался возразить Пегов.

— Риск — часть любой войны, господин вице-адмирал. — Голос Ивана Константиновича был ровным, почти скучающим, словно он объяснял прописные истины нерадивому ученику. — Вопрос не в том, рисковать или нет. Вопрос в том, какой риск даёт нам шанс на победу, а какой — ведёт к гарантированному поражению. Осторожность хороша, когда время на вашей стороне. Но время — не на нашей стороне.

Хромцова смотрела на ребёнка и в очередной раз напоминала себе, что он — не обычный ребёнок.

— Мне нужно знать мнение моих адмиралов, — продолжил император. — Голосование. За или против плана контр-адмирала Василькова.

Пегов первым поднял руку:

— Против. — Его голос был твёрдым и без колебаний. — План слишком рискован. Мы можем потерять всё — все корабли, всех людей, само дело, которому служим.

Хромцова помедлила. Её разум говорил одно — перечислял риски, указывал на слабые места плана, напоминал о десятках способов, которыми всё могло пойти не так. Интуиция же шептала другое — что-то неясное, неоформленное, но настойчивое.

В конце концов она прислушалась к разуму:

— Против. — Слово далось ей тяжелее, чем она ожидала. — Я согласна с вице-адмиралом Пеговым. План… амбициозен, но риск потери всего флота слишком велик.

Таисия улыбнулась — той особой улыбкой, которую Агриппина Ивановна уже научилась распознавать как признак грядущих неприятностей для кого-то:

— Я же поддерживаю план Александра Ивановича. — Княжна бросила на Василькова взгляд, в котором было что-то большее, чем простое одобрение, и Хромцова мысленно отметила это для себя. — Иногда нужно уметь рисковать. Особенно когда ставки так высоки.

— Паритет, — констатировал вице-адмирал Пегов…

Глава 7

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: орбита центральной планеты Новая Москва-3.

Дата: 17 августа 2215 года.

Слова Арсений Павловича прервал звук открывающейся двери. В проёме возникла фигура генерал-губернатора Борисевича — грузного, добродушного на вид мужчины, управлявшего системой «Сураж» от имени императора. Обычно он не появлялся на военных совещаниях, предпочитая заниматься гражданскими делами. Его появление сейчас было неожиданным.

— Прошу прощения за вторжение, Ваше Величество. — Борисевич поклонился, и его лоб блестел от пота. — Но я получил срочное сообщение, которое должен передать немедленно.

— Говорите, — разрешил Иван.

— Контр-адмирал Зимина. Она… — генерал-губернатор замялся, словно не был уверен, как сформулировать. — Она просила передать своё мнение.

— Настасья Николаевна? — Таисия нахмурилась, и что-то изменилось в её лице — какая-то тень, мелькнувшая и исчезнувшая. — Она же в медблоке. В регенерирующей капсуле после ранения.

— Совершенно верно, Ваше Высочество. Но контр-адмирал… была весьма настойчива. Она связалась со мной по внутренней сети и категорически потребовала, чтобы её голос на совете был учтён.

Хромцова наблюдала за этой сценой с растущим интересом. Если верить слухам — а слухи в космофлоте распространяются быстрее, чем приказы — эта смазливая Настасья Зимина в каких-то особых отношениях с Васильковым. Каких именно — никто точно не знал, но сам факт этих отношений был секретом Полишинеля.

— И каково же мнение контр-адмирала Зиминой? — спросил Иван.

Борисевич откашлялся:

— Она поддерживает план контр-адмирала Василькова, Ваше Величество. Просила передать это от её имени.

Агриппина Ивановна видела, как окаменело лицо Таисии. Княжна-регент сохраняла внешнюю невозмутимость, но что-то в её глазах изменилось — вспыхнуло и погасло, оставив после себя холод. Это что — ревность?

— Когда раненые офицеры в медблоке знают о теме нашего совещания, — произнесла Таисия голосом, от которого, казалось, температура в комнате упала на несколько градусов, — то я не удивлюсь, если и враг в скором времени будет об этом знать.

Намёк был прозрачен, как горный хрусталь. Хромцова не была слепой — она давно заметила, как княжна смотрит на Василькова. И как реагирует на любое упоминание Настасьи Зиминой. Классический треугольник, который в мирное время был бы просто источником придворных сплетен, но в условиях войны мог стать настоящей проблемой.

Впрочем, это было не её дело. У неё хватало собственных забот.

— Тем не менее, — продолжила Таисия, берясь в руки с усилием, которое было заметно только внимательному наблюдателю, — голос контр-адмирала Зиминой должен быть учтён. Три против двух. Перевес на стороне плана контр-адмирала Василькова.

— Перевес голосов советников, — уточнил Иван. — Но окончательное решение — за мной. И прежде чем я его приму, я хочу обсудить кое-что с Александром Ивановичем. Наедине.

Это было неожиданно. Хромцова переглянулась с Пеговым — впервые за всё совещание они были единодушны. Император хотел говорить с Васильковым без свидетелей? О чём?

Но спорить с монархом — даже восьмилетним — было не в их полномочиях. Совещание было прервано, адмиралы и княжна на время покинули кабинет, оставив императора и его любимого контр-адмирала вдвоём за закрытыми дверями.

Хромцова провела следующие полчаса в приёмной, меряя шагами ковёр и гадая, о чём они могли говорить так долго. Арсений Пегов сидел в кресле с каменным лицом, явно готовясь к худшему. Таисия стояла у окна, глядя на улицу, и её спина была напряжена так, словно она ожидала удара.

Когда двери наконец открылись, на пороге стоял Васильков. Его лицо было непроницаемым, но в глазах — Агриппина Ивановна могла поклясться — мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Его Величество принял решение, —