Древки, девки и дурацкий брод: Шесть жизней офицера Его Величества - Cursed Companion

— Это совсем другое. — с толикой грусти ответила Герта. — К такому неземному существу, как столичная благородная девица, прикасаться-то страшно, не то, что, простите, совать всякое. Где она, а где дочка солдата и лагерной девки? В меня что угодно совать можно, а сунуть норовят почему-то все больше острые железки. Тошно, господин теньент.

Бей, режь и коли,

Но и в любви

Должен, да, должен воин

Счастие иметь!.. [2]

Девушка тихонько пропела куплет и посмотрела на меня.

— Не могу я вам сейчас ответить. — сказал я. — Нужно с мыслями собраться.

— Я подожду. — ответила Герта. — Да только зарежут меня орки в ночь, и поздно будет.

— Не зарежут, обещаю. — бодро сказал я. — Не будь я теньент королевской армии!

…Мы с Дорной посовещались и решили этой ночью выставить в усиленные караулы вообще всю пехоту, что была в остроге, в две смены по четыре часа. Помимо Надвратной и Смотровой башнен, еще двое караульных должны были дежурить на боевых галереях обоих межбашенных участков, восточного и западного. Кроме того, главный пост, у стреломёта в Смотровой башне, усиливался еще одним часовым. Схема даже допускала возможность одному из пяти караульных зараз отлучаться, например, по нужде или при плохом самочувствии: наименее рискованными постами мы признали Смотровую башню (при условии, что хотя бы один часовой на ней остается всегда) и восточную стену. Чтобы девчонки меньше вымотались к завтрашнему дню, второй смене караульных мы разрешили уйти на отбой пораньше, а первая, при благоприятной обстановке, могла поспать завтра подольше.

Система была явно не идеальной, но плана надежнее при имеющихся силах я придумать не смог. Самому мне тоже полагалось отдыхать перед предстоящей конной вылазкой, но сон не приходил из-за волнения: я, хоть и был уверен в победе, не мог перестать раз за разом прокручивать в голове варианты завтрашней встречи с орочьим отрядом. В конце концов мне это надоело, и я решил, раз всё равно не сплю, обойти караулы — надеясь, конечно, что прогулка по ночной прохладе нагонит-таки на меня желанный сон.

Я вышел из Смотровой башни и начал свой обход по часовой стрелке, с восточной стены. На ней сейчас, в первую смену, стояла Фрида. Усталости у полуорчихи не было ни в одном глазу.

— Всё спокойно? — спросил я, встав рядом.

— Пока да, сэр. — ответила полукровка. Ее хриплый низкий голос показался мне немного взволнованным.

— Беспокоит что-то? — поинтересовался я.

— Как сказать, сэр. — ответила Фрида. — Глупо, но как-то даже хочется, чтобы они поскорее сюда полезли. Надоело ждать и опостылело бояться.

Я кивнул, пожелал полуорчихе спокойного караула и пошел дальше, к надвратной башне. Я, конечно, знал, кто в ней стоит, но и без того понял бы, не подойдя и на двадцать шагов. В ночной тишине негромкое пение Герты было неплохо слышно на стенах ближе к воротам.

Когда поют солдаты,

То вино пылает.

Эй, крестьянин! Нет ли

Чего в твоем сарае?

Не давай нам повод с тобою пошутить:

Петуха красного на крышу подпустить. [3]

Я вспомнил, как в Академии курсовые офицеры по ночам порой незаметно подкрадывались к дневальным, чтобы проверить их готовность, и замедлил шаг, подбираясь к лестнице в башню почти крадучись. Голос рыжей алебардистки заглушал мои шаги.

Когда солдаты любят —

По всему по краю

Девственниц не будет,

Их «розы» расцветают…

Я вошел в башню. Герта, прислонившись к угловой опоре, смотрела вдаль, гвизарма и арбалет стояли рядом, у стены. Неуслышанным я подобрался к ней почти на расстояние вытянутой руки, однако предательски оступился на бойнице в полу, предназначенной для стрельбы вниз, в пространство между воротами. Проклятье, я и забыл, что они здесь есть! Потеряв равновесие, я, к своему стыду, изрыгнул брань, к которой не подобает прибегать в обществе дам. Герта встревоженно обернулась на шум и потянулась было к древку оружия, но не успела. Я врезался прямо в нее, своим весом толкнул ее, и, в итоге, невольно прижал к стене. Найдя, наконец, точку опоры, я чуть отстранился и посмотрел на девушку: ее веснушчатые щеки горели румянцем.

— Я верила в вашу решимость, господин теньент. — с улыбкой сказала она. — А вы романтик, оказывается.

— Я не… — я попытался отойти на шаг назад, но понял, что Герта закинула ногу на мой таз, прижав меня к себе, и явно не собиралась отпускать. Левой рукой я схватил ее за бедро, чтобы освободиться; рыжая алебардистка поняла это по-другому и страстно меня поцеловала, обвив заодно руками и мою шею. И я не готов был ручаться, расстроило бы это Лючию, или же ей было бы глубоко наплевать, но мне самому в тот миг это вовсе не было неприятно.

Моя рука внезапно нащупала острую сталь. Я ойкнул, порезавшись, и поднял ладонь на свет: из подушечки указательного пальца проступила капля крови. Девушка виновато извлекла из-за подвязки чулка нож и воткнула его в деревянную стену рядом, чтобы не мешал.

— Простите, Раймунд. Я не знала, придете вы или нет. — сказала Герта и присмотрелась к ранке. Порез был неглубоким и уже почти не кровил, но хитрая алебардистка все равно воспользовалась этим поводом, чтобы пройтись языком по моему указательному пальцу, от чего у меня бешено заколотилось сердце.

Carpe diem, всплыла в голове древняя мудрость, которой иные преподаватели Академии безуспешно пытались придать военный смысл.

Герта потянулась ко мне для нового поцелуя, но тут порывы моей души, в коей страсть решительно взяла верх над остатками благочестия, вмешался холодный разум офицера, и я все же отстранился. Девушка посмотрела на меня почти обиженно.

— Так не пойдет. — сказал я. — Мы в карауле. Нужно постоянно вести наблюдение.

— Можно и так, господин теньент. — Герта улыбнулась, картинно отсалютовала двумя пальцами (к пустой-то голове!), и резко развернулась в сторону темноты и ночной тиши, опершись локтями на открытую бойницу.

— А форму одежды почему не сменили? — спросил я уже совсем не строго, закатывая короткий подол ее платья.

— Виновата, господин теньент… — протянула девушка. — Узелок намертво затянулся на спине. Окажите честь…

Я потянул за хвост шнурка. Узел, конечно же, развязался моментально, обнажив девушку по пояс. Я прижался к ней, обнимая, ласково обхватил ладонями ее грудь, коснулся губами стройной спины. Герта застонала в голос, когда я проскользнул