Корона пепла - Мара Вульф

и ставит на стол. Я делаю лишь маленький глоточек своего напитка. Гор до сих пор не ушел, и Кимми задирает подбородок.

– Ты просто боишься, что я выберу свой мир, а не тебя, – заявляет она. – Вот и решил меня опередить. Ты боишься, что я не буду любить тебя вечно, поскольку твои родители ублюдки и им нет до тебя дела. Честно признаться, сейчас ты правда мне это усложняешь.

У него краснеют уши. Гор принарядился для этого выхода. Белая рубашка аккуратно выглажена. Узкие черные брюки идеально сидят на мускулистых ногах. Волосы в идеальном беспорядке, который так нравится девушкам. Гор до мозга костей бог, который теперь еще и вернул себе свое царство. Вероятно, он правда собрался от нее избавиться.

– Солнышко, оглянись вокруг, – начинает он пренебрежительным тоном. – Разве похоже, что я не найду тут целую кучу женщин, которые будут меня любить? Обо мне можешь не беспокоиться. – Парочка девушек-джиннов улюлюкают, но, игнорируя их, Гор потирает руки. – Собирай свои вещи и отправляйся домой.

– Ладно, – соглашается она. – Ты прав. Это правда очень красивые женщины, и они идеально тебе подходят.

Гор хмурится, пытаясь понять смысл этого замечания.

– Сет, рада была с тобой познакомиться, – прощается Кимми.

Встав, тот обнимает ее.

– И я тоже, малышка. В своем мире ты будешь гораздо счастливее, чем в нашем.

– Знаю, – улыбается кузина.

– Я скоро к тебе приду, – обещаю я. Кимберли с высоко поднятой головой удаляется из бара.

Взгляд Гора прикован к ее спине, он выдыхает лишь после того, как она скрывается из поля зрения.

– Все прошло не очень хорошо, да? Я думал, что делаю ей одолжение. – Гор проводит рукой по волосам, уставившись на меня щенячьим взглядом.

– Ты козел, – коротко отвечаю я, и он плетется прочь.

Сет подмигивает мне над ободком своего бокала с вином:

– Я же говорил. Просто спектакль.

– От этого не легче. Наверное, мне стоит отправиться домой с Кимми.

– Собираешься оставить Азраэля? – Сет делает большой глоток вина. – Ты не можешь так с ним поступить.

– Я не хочу его оставлять, но у него дел по горло. Проблемы в совете, Нейт, и я не хочу становиться еще одной обузой. Если я уйду, он сможет со всем разобраться и прийти ко мне, когда решит, чего хочет.

Сет не колеблется ни секунды.

– Он хочет тебя и скажет об этом Нейт. Ему просто нужно дождаться подходящего момента. Потерпи немного. К сожалению, он не такой бесчувственный, как Гор. В отношениях это часто бывает преимуществом.

Тут он прав.

– Терпение – не моя сильная сторона, – признаюсь я. Тем более в нынешней ситуации. Но я не расскажу Азраэлю свою тайну, пока точно не узнаю, как в дальнейшем сложатся наши отношения.

Когда через час я прихожу к Кимми, там уже сидит Энола.

– Я ее провожу, – с раздражением в голосе сообщает пери.

– Тебя об этом попросил Гор?

– Нет, это моя собственная идея. Я привыкла к твоему миру, а здесь мне все напоминает о прошлом. Мне просто нужно еще немного времени, и пока можно жить в человеческом мире, я останусь в нем.

– Я рада, что Кимми будет не одна. Защищай ее от тети Фионы. Она будет пытаться ею командовать.

– Если верить слухам, твоя кузина вполне умеет за себя постоять. Правда, что она стянула с него штаны на публике?

Мне не удается сдержать смех.

– Если эта метафора обозначает «выставила его дураком», то да.

– Не переживай за нее и за Азраэля тоже, – произносит пери.

– А за тебя?

– Тоже не надо. У меня все в порядке.

Я склонна ей верить. В жизни пери наконец настала определенность. Ее отца нет в живых, как и братьев. Сет в нее не влюбится, и как бы ужасно это ни звучало, сейчас Энола готова принять это, окончательно оставив позади.

Мы вместе ждем Харуна. Во время прощания с Амунет тонем в слезах, поскольку Кимми очень привязалась к малышке. Гор так и не объявляется, но этого никто и не ожидал. По словам Энолы, бог с легионом воинов лично отправился в Дуат, чтобы взять Осириса под арест. Он целую вечность туда не спускался, и я вижу беспокойство на лице Кимберли. Однако бог вычеркнул ее из своей жизни.

– Я тоже скоро приду, – обещаю, обнимая кузину. – Передавай всем горячий привет и скажи, что я по ним скучаю.

– Главное, не останься здесь, когда они скроют остров. Не хочу потерять еще и тебя, – просит она.

– Ни в коем случае. Если до этого дойдет, то я заранее уйду домой.

Я еще раз обнимаю Кимберли, после чего они с Энолой кладут руки на плечи Харуна и исчезают. Хотела бы я пойти с ними. Без них мне будет ужасно одиноко. Однако прежде нужно сообщить Азраэлю о нашем ребенке. Нельзя откладывать еще дольше.

Кимми ушла четыре дня назад. С Гором я с тех пор не встречалась. Как и ожидалось, Осирис оказал довольно слабое сопротивление, когда сын явился его пленить. С демонами, которые пытались помешать Гору и его бойцам, разделались достаточно быстро. Маат теперь будет править Дуатом, а Осирис, Исида и Анубис отправлены на седьмой уровень. Исида кричала и сопротивлялась, когда их приковывали цепями внизу, и мне почти стало ее жалко. Это поистине жуткое наказание.

Беспорядки в городе стихают, и сегодня аристои объявят о своем решении. Они проводили одно заседание за другим, из-за чего я почти не видела Азраэля. Надеюсь, остров не закроют навсегда, но речь не о моих желаниях. Я чувствую себя ореховой скорлупкой в бушующем море. Сравнение, возможно, слегка преувеличено, учитывая, что я лежу на широком удобном шезлонге под балдахином на крыше дворца Азраэля, пью холодный малиновый лимонад и поглощаю инжир и орехи. Вид передо мной просто феноменальный. Отсюда мне видно материк за морем. Две последние ночи ангел не являлся домой. Мне скучно и одиноко. Как сообщить ему о ребенке, если его постоянно нет рядом? И где он вообще был? Одно-единственное сообщение – неужели это так трудно? «К счастью, я могу быть уверена, что он не остался на седьмом уровне», – мелькает у меня циничная мысль, хотя эти ночи он мог провести и у Нейт.

– Азраэль принадлежит мне. – Богиня врывается на крышу, как будто ее привели мои мысли. Она здорова и дико разгневана. Очевидно, ангел наконец рассказал ей о нас, и восприняла она это не лучшим образом. Он в курсе, что Нейт здесь? – Он всегда принадлежал мне.

Меня пугает ненависть в ее глазах, и