Корона пепла - Мара Вульф

я жалею, что тут нет пары-тройки стражей, которые защитили бы меня. У богини такой вид, словно она собралась перекинуть меня через перила террасы и тем самым за секунду положить конец нашим отношениям с Азраэлем.

– Азраэль не вещь, – как можно спокойнее отвечаю я. – Он никому не принадлежит.

– Свои остроты можешь оставить при себе, смертная.

Сейчас, когда от ее ран не осталось и следа, сходство между нами еще заметнее. Случайный наблюдатель мог бы принять нас за сестер. Не самый приятный факт.

– Убирайся туда, откуда явилась, – требует она. – Он забудет тебя еще до следующего полнолуния.

Я не позволю Нейт себя запугать.

– Потому что ты будешь его отвлекать?

Она надменно выгибает бровь.

– Именно. Мы созданы друг для друга. Так было всегда.

– Разве Азраэль не сам должен решать, с кем из нас двоих останется?

Это предложение ненадолго выбивает ее из колеи.

– Он принадлежит мне, – снова повторяет Нейт, словно это непреложная истина с начала времен.

Возможно, раньше действительно так и было. Однако теперь уже нет. Я кладу руку на живот. Богиня до сих пор в шоке. Для нее война закончилась всего две недели назад, в то время как для Азраэля прошло двенадцать тысяч лет. Неудивительно, что ей сложно осознать случившееся. Вероятно, она правда любит Азраэля в своей собственнической манере, и для нее потерять его просто ужасно. Поэтому мне следует проявить больше понимания.

– Садись. – Я указываю на шезлонг напротив себя. – Могу я тебе что-нибудь предложить?

Хмыкнув, Нейт тем не менее изящно присаживается.

– Мы провели здесь столько долгих летних вечеров, – сообщает она. – Аз потрясающий любовник, очень искусный.

– Да, – все еще с огромным пониманием соглашаюсь я. Нейт не в себе. На ее месте со мной творилось бы то же самое. Я протягиваю ей стакан холодного лимонада. – Я сожалею о том, что произошло. О том, что тебя так тяжело ранили.

Если бы не это, богиня отправилась бы с Азраэлем, Гором, Данте и Энолой, когда они покинули остров вместе с регалиями. Она бы не пролежала несколько тысяч лет в луже собственной крови и не страдала бы от боли. Вот только для Нейт это длилось не тысячи лет, а пару часов. Когда Азраэль оставил, то любил ее до безумия, а когда пришел обратно, привел с собой меня.

– Он обещал вернуться ко мне. – Богиня пьет, скрывая боль за улыбкой, но я все равно замечаю. – И сдержал свое обещание.

– Нейт, – начинаю я, – Азраэль любил тебя. Все это время. Он всегда надеялся, что однажды сможет вернуться к тебе. – О множестве топ-моделей, с которыми он утешался, ей знать необязательно. – Когда Азраэль нанял меня найти скипетр, это было для него главным. Не власть или положение. Он стремился к тебе.

– Разумеется, – улыбается она с видом победительницы.

– Однако за время, пока мы работали вместе, кое-что изменилось. Он изменился. Мы узнали друг друга поближе, и… – Я замолкаю. Это самый трудный разговор в моей жизни. Она любит Азраэля, и это общее между нами. Вот только ни одна из нас этого не желает.

Нейт ставит стакан на приставной столик и отбрасывает за спину блестящие черные волосы.

– Он уложил тебя в постель, – отмахивается богиня, словно ее это абсолютно не волнует.

Эта женщина поистине удивительна. Хотя, скорее всего, она просто притворяется передо мной. Как Гор перед Кимми. Нужно попробовать воззвать к ее разуму.

– Он не просто уложил меня в постель. Я люблю его, а он любит меня. Ты всегда была и будешь ему очень дорога, но…

Меня прерывает ее пронзительный смех.

– Не смеши меня, – шипит она. – Азраэль тебя не любит. С тобой он просто проводил время, пока я находилась далеко. Просто взгляни на себя. Ты в самом деле думаешь, он выбрал тебя, потому что ты такая умная и храбрая? Он выбрал тебя, потому что ты похожа на меня. С тобой Аз просто утешался.

Не стану отрицать, меня уже посещала подобная мысль, но я от нее отмахнулась. Нейт не удастся вбить клин между нами. Да, с ней случилось нечто ужасное, и мне ее жаль. Только вот из-за этого я от Азраэля не откажусь.

На этот раз от ее внимания не ускользает защитный жест, каким я кладу ладонь на живот. Нейт прищуривается. Я не хотела, чтобы кто-то узнал об этом, прежде чем я расскажу Азраэлю.

– Это невозможно, – неверяще качает головой богиня, очень быстро сложив два плюс два.

Очевидно, возможно, но мне понятен ее скепсис. Наверное, это одна из причин, почему я до сих пор не рассказываю ангелу о ребенке. Я понятия не имею, когда это произошло, но это было и остается чудом.

У нее на лице появляется торжествующее выражение.

– Аз никогда не поверит, что ребенок от него, поэтому даже не пытайся навязать ему его. Он еще не знает, не так ли? Боишься его реакции? – Богиня испытующе смотрит на меня.

– Не боюсь, и ребенок от него.

– Ангелы так не размножаются. Со времен нефилимов у ангелов не рождались дети от смертных, – еще раз объясняет она то, что я и так давно знаю. – Ни одного за несколько тысяч лет. Ты действительно собралась повесить его на Аза? Я тебе не позволю.

Нейт очень красива, но сейчас походит на гарпию, готовую наброситься на меня и выцарапать ребенка из моего тела. Я знаю, что это дитя Азраэля, но поверит ли он мне? Меня бесит, что у богини получилось вселить в меня неуверенность.

– Если желаешь добра своему ребенку, то уберешься из Атлантиды, – уже неприкрыто угрожает Нейт, и я выпрямляю спину. – Проваливай обратно в свой мир. Сет и Аз только помирились. Что, по-твоему, произойдет, если Аз узнает, что ты ждешь ребенка от Сета?

– Он не от Сета, – шиплю я. Мое терпение лопнуло. По моим меркам, оно и так продержалось чересчур долго.

Откинувшись на мягкие подушки, Нейт снисходительно улыбается:

– Вы жили под одной крышей и всегда прекрасно ладили. Он защищал тебя в геенне, поскольку ты, скорее всего, уже сообщила ему о беременности. Все знают вашу историю. Как же рассвирепеет на своего друга Аз, предположив, что Сет соблазнил тебя и зачал тебе ребенка? Снова разразится война. Ты этого хочешь? Но если сейчас уйдешь, все будет хорошо. Он очень меня любил, предугадывал все мои желания. А я знала, чего он хочет, еще до того, как он сам это понимал. Мы были идеальной парой и станем ею снова. Ты смертная. Твои волосы поседеют, а кожа станет дряблой. А