Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

Балтийского космофлота, не желающий уступать первенство какой-то там выскочке, тем более из «северян».

А я стоял у карты и смотрел на них с тем особым чувством, которое испытываешь, наблюдая за неизбежным. Потому что знал, как закончится этот спор.

— Ваше Величество, — Хромцова повернулась к императору, — я настаиваю на своей кандидатуре. Захват «Смоленска» требует решительности и скорости. Моя дивизия…

— При всем уважении, — перебил ее, Пегов, — чего-чего а решительности «балтийцам» не занимать. А что касается скорости…

— Контр-адмирал Васильков.

Голос императора заставил обоих замолчать. Маленький император смотрел на меня — не на Хромцову, не на Пегова, а именно на меня.

— Ваше Величество?

— Именно вы возглавите нашу передовую эскадру.

Агриппина Ивановна застыла. Пегов открыл рот и закрыл, не издав ни звука. Даже Таисия выглядела удивлённой — хотя, зная её, она могла просто хорошо притворяться.

— Ваше Императорское Величество, — начала Хромцова, и в её голосе звучало с трудом сдерживаемое возмущение, — контр-адмирал Васильков младше меня званием и…

— Контр-адмирал Васильков пользуется моим полным доверием, — перебил ее, император. Его голос был спокоен, но в нём звенела сталь — та же сталь, которую я слышал в голосе его покойного отца. — Он доказал свою преданность и компетентность. Решение уже принято.

Хромцова стиснула челюсти так, что на скулах заходили желваки. Пегов откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, — поза человека, который проиграл спор и не желает этого признавать.

Я посмотрел на восьмилетнего мальчика, который только что отдал мне под командование целую эскадру. В его глазах не было ни сомнений, ни колебаний. Только холодная уверенность правителя, который принимает решения и не оглядывается назад.

— Благодарю за доверие, Ваше Величество.

— Благодарить будете, когда «Смоленск» будет наш, — ответил Иван. — Берите все корабли, что на ходу. Формируйте сводную эскадру из самых боеспособных кораблей дивизий Балтийского космического флота и 5-й «ударной» дивизии. И вперёд.

Последнее слово прозвучало, как удар молота.

Я обвёл взглядом присутствующих. Хромцова смотрела на меня с той холодной яростью, которая не предвещала ничего хорошего. Пегов хмурился ещё больше обычного. Таисия… Таисия наконец-то встретилась со мной глазами, и в её взгляде я прочёл что-то, похожее на предупреждение.

Или пожелание удачи.

С ней никогда нельзя было сказать наверняка.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — произнёс я, отдавая честь.

Началась гонка со временем…

Глава 5

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: планета Смоленск-3.

Дата: 16 августа 2215 года.

Звёзды вернулись.

После подпространственного прыжка это всегда происходило одинаково: сначала — ничто, абсолютная чернота перехода, в которой не существовало ни времени, ни пространства, ни самого понятия «существования». Потом — вспышка, удар по всем органам чувств одновременно, и наконец — звёзды. Тысячи, миллионы крошечных огней, рассыпанных по бархату космоса, каждый из которых был солнцем для чьих-то миров.

Вице-адмирал Валериан Николаевич Суровцев сидел в командирском кресле на мостике тяжёлого крейсера «Новороссийск» и смотрел на эти звёзды с выражением человека, который только что выиграл первый раунд долгой партии. Новые золотые погоны — погоны вице-адмирала, полученные меньше суток назад — поблёскивали в приглушённом свете мостика, и он ловил себя на том, что время от времени касается их кончиками пальцев. Как он убеждал себя сам, не из тщеславия — а скорее, чтобы убедиться, что они настоящие.

Он восседал в кресле так, как, должно быть, восседали древние римские сенаторы в своих куриях: прямая спина, приподнятый подбородок, руки свободно лежат на подлокотниках. Поза человека, привыкшего командовать и не сомневающегося в своём праве это делать.

— Переход завершён, господин вице-адмирал, — доложил старший вахтенный офицер мостика. — Все сорок кораблей эскадры и восемь технических судов вышли из подпространства в расчётной точке. Отклонение минимальное.

Сорок кораблей. Сорок «золотых» крейсеров с огромными двуглавыми орлами на корпусах — признак гвардейских эскадр охранения столичной системы. Элита имперского флота первого министра, лучшие экипажи, лучшее вооружение. И все они как и прежде всего под его командованием.

Но пока только сорок вымпелов из девяноста. Остальные пятьдесят прибудут позже — если всё пойдёт по плану. Но Суровцев не мог ждать. Не имел права ждать.

Потому что где-то там, в системе «Сураж», его ждал старый дружок — Сашка Васильков.

Мысль о Василькове вызвала привычную Валериану смесь чувств: холодную ненависть, неохотное уважение и что-то ещё — что-то похожее на предвкушение реванша. Они знали друг друга слишком давно. Слишком много было между ними — побед и поражений, столкновений и отступлений, взаимных обид и странного, извращённого понимания, которое возникает только между заклятыми врагами.

Васильков слишком хитер и не станет ждать. Васильков непременно ударит, пока противник слаб. Это Суровцев знал так же точно, как знал собственное, необычное, похожее на римское имя.

Именно поэтому он сейчас здесь, в системе «Смоленск», а не на орбите Новой Москвы, наблюдая за ремонтом повреждённых кораблей.

— Расстояние до Смоленска-3? — спросил Валериан Николаевич, не поворачивая головы.

— Три миллиона километров, господин вице-адмирал. При текущей скорости подхода — около четырёх часов до орбиты.

Три миллиона километров. Песчинка по космическим меркам, вечность по меркам человеческим. Суровцев откинулся в кресле, позволив себе короткий момент… не расслабления, нет. Скорее — удовлетворения. Он конечно же успел. Прибыл первым. Теперь оставалось только закрепиться и ждать.

Пока операторы отслеживали и восстанавливали работу систем корабля после прыжка, мысли новоявленного вице-адмирала невольно вернулись к событиям последних полутора суток — к тому безумному марафону, который привёл его сюда…

…Всё началось в кабинете Грауса, когда первый министр произнёс слова, изменившие всё: «Контр-адмирал Суровцев, вы назначаетесь командующим Тихоокеанским космофлотом».

Шок на лице Усташи. Ярость, едва сдерживаемая присутствием гвардейцев. Понимание того, что мир только что перевернулся.

Суровцев вышел из кабинета с новыми погонами на плечах и списком задач, от которого голова шла кругом. Ему предстояло принять командование над флотом, который только что потерпел сокрушительное поражение. Организовать оборону ключевых систем. Подготовить контрудар. И сделать всё это быстрее, чем Васильков и его свора успеют воспользоваться своим преимуществом.

Но прежде всего ему предстояло разобраться с Усташи.

Валид Усташи вылетел из кабинета Грауса как пробка из бутылки — Суровцев видел его спину, исчезающую в конце коридора. Единственный глаз османа горел такой ненавистью, что, казалось, мог прожечь дыру в переборке.

Следующие часы превратились в кошмар.

Формально Усташи безусловно подчинился приказу первого министра, он не мог не подчиниться. Формально он сдал свою должность и свою дивизию в пользу нового командующего.