Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

тактическом экране. Система «Смоленск» разворачивалась перед ним во всей своей трёхмерной красоте: восемь планет, два межзвёздных перехода, астероидные поля, промышленные комплексы. Смоленск-3 — центральная планета, обитаемая, с населением около трёхсот тысяч человек. Орбитальный комплекс — массивная конструкция из стыковочных модулей, ремонтных доков, складов и жилых секций. Идеальное место для обороны.

— Приблизить орбитальный комплекс, — приказал он.

Голографическое изображение увеличилось, и Суровцев увидел то, что искал: паутина конструкций, опоясывающая планету, десятки пирсов и стыковочных узлов, модули, в которых можно было спрятать целый флот. Если разместить корабли правильно — в тени модулей, за экранирующими конструкциями — противник не заметит их до тех пор, пока не окажется на расстоянии прямого удара.

Сюрприз. Суровцев любил сюрпризы. Особенно — когда готовил их сам.

— Время до орбиты?

— Три часа тридцать две минуты, господин вице-адмирал.

Три с половиной часа. Потом еще пара часов на размещение кораблей. И затем — ожидание.

По его расчётам, Васильков появится в системе через пять-шесть часов. Достаточно времени, чтобы подготовиться. Недостаточно — чтобы расслабиться.

Впрочем, Суровцев не собирался расслабляться. Не сейчас. Не когда ставки так высоки.

— Перейти на «форсаж»! — приказал он.

На всякий случай.

Крейсера шли к планете ровным строем, и золотые орлы на их корпусах поблёскивали в свете далёкого солнца. Сорок кораблей — сорок хищников, готовых к броску. За ними тянулись суда обеспечения, похожие на стайку рыб-прилипал, следующих за акулами.

Суровцев смотрел на приближающуюся планету и думал о Василькове.

Они знали друг друга пятнадцать лет. Учились вместе, теперь вот воевали друг против друга, изучили манеру боя друг друга лучше, чем собственные привычки. Суровцев знал, как Васильков думает, как принимает решения, как реагирует на угрозы. И Васильков, несомненно, знал то же самое о нём.

Это делало их идеальными противниками. И, возможно, делало эту войну неизбежной…

— Господин вице-адмирал, — голос оператора вырвал его из задумчивости, — мы на подходе к орбите. Начинаю детальное сканирование поверхности.

На экране появилось изображение Смоленска-3 — зелёно-голубой шар с белыми завихрениями облаков, похожий на тысячи других обитаемых планет и всё же уникальный. Камеры высокого разрешения выхватывали детали: города, дороги, промышленные зоны. И — цистерны. Огромные цистерны на поверхности, в которых хранился интарий.

— Спектральный анализ, — приказал Суровцев.

Несколько секунд ожидания. Потом оператор доложил:

— Подтверждаю, господин вице-адмирал. Цистерны заполнены интарием. Предварительная оценка запасов — достаточно для новой полной заправки эскадры с избытком. Еще останется…

Суровцев удовлетворенно откинулся в кресле и чуть расслабил спину.

Он был прав. Риск оправдался. Смоленск-3 был его — со всеми запасами топлива, со всей инфраструктурой, со всем стратегическим значением.

Оставалось только дождаться гостей.

— Начать размещение кораблей в орбитальном комплексе, — приказал он. — Схему распределения — на мой терминал. И… — он помедлил, позволив себе едва заметную улыбку, — связь с поверхностью. Пусть готовят танкеры к приёму топлива. Нам предстоит долгая работа.

За иллюминаторами мостика проплывал орбитальный комплекс — громада металла и пластика, модули и конструкции, в тени которых скоро спрячутся сорок золотых хищников. Суровцев смотрел на эту громаду и прикидывал: здесь — тяжёлые крейсера, там — лёгкие, вот этот пирс — для флагмана. Каждый корабль на своём месте. Каждое орудие нацелено на точку выхода из подпространства.

Васильков придёт. В этом Суровцев не сомневался.

И когда он придёт — Суровцев будет готов.

Вице-адмирал Валериан Николаевич Суровцев смотрел на голографическую карту системы, где мерцала точка Смоленска-3 — его новой крепости, его плацдарма, его ловушки.

И холодно улыбался в ожидании реванша.

Глава 6

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.

Дата: 16 августа 2215 года.

Четыре лёгких крейсера разведывательного дозора шли к орбитальному комплексу ровным строем — темные силуэты на фоне бело-голубого диска планеты. «804», «835», «1023» и «1156» — номерные корабли без громких имён и славной истории. Рабочие лошадки флота, глаза и уши эскадры, первыми входящие в неизведанное пространство.

Валериан Николаевич наблюдал за их приближением с мостика «Новороссийска», и что-то — едва уловимое, на грани интуиции — царапало его сознание. Промышленный комплекс на орбите выглядел мирно. Слишком мирно. Модули работали в штатном режиме, навигационные огни мерцали зелёным, гражданские суда неторопливо курсировали между пирсами.

Всё было правильно. И именно это казалось неправильным.

— Дистанция дозора до станции? — спросил он, не поворачивая головы.

— Восемьсот километров, господин вице-адмирал, — отозвался штурман. — Входят в зону визуального контакта.

Восемьсот километров. Расстояние, на котором корабельные сенсоры различают отдельные модули, читают маркировку на корпусах, засекают тепловые сигнатуры работающих двигателей.

Расстояние, на котором уже поздно отступать.

— «804» на связи, — раздался голос оператора. — Капитан-лейтенант Сипягин докладывает: визуальный контакт со станцией. Аномалий не фиксируем. Продолжаем сближение.

Голос молодого командира крейсера звучал спокойно, даже буднично. Рутинная разведка, ничего особенного. Сколько таких подходов он совершал за свою карьеру? Десятки? Сотни?

Суровцев кивнул, но беспокойство не отпускало. Пятнадцать лет службы научили его доверять внутреннему голосу. И сейчас этот голос кричал: что-то не так.

Но что?

Он ещё раз просмотрел данные сканирования. Станция. Модули. Стыковочные пирсы. Тени за металлическими конструкциями, где сенсоры давали нечёткую картинку из-за помех…

Тени.

— Дозору — полный стоп! Немедленно! — рявкнул Суровцев, срываясь с кресла.

Но было уже поздно…

…Тени ожили.

Из-за пирсов и промышленных модулей вынырнули корабли — один за другим, как демоны из преисподней. Тёмные громадины с хищными обводами, ощетинившиеся орудийными башнями. Они прятались там, в радиоэлектронном молчании, с заглушенными силовыми установками и отключёнными системами — невидимые для сканеров, терпеливо ждущие своего часа.

И дождались.

— Контакт! Множественные цели! — голос капитан-лейтенанта Сипягина с «804»-го сорвался на крик. — Вражеские корабли выходят из-за станции! Дистанция триста пятьдесят… Господи, они прямо перед нами!

Триста пятьдесят километров. На такой дистанции гипер-ракеты долетают до цели за секунды. Зенитные системы не успевают среагировать.

— Идентификация! — крикнул Суровцев. — Кто это⁈

Оператор сенсорного поста торопливо считывал данные, и его голос задрожал:

— Тяжёлый крейсер «Дерпт»… Линкор «Гангут», первая «ударная» дивизия вице-адмирала Пегова… Линейные корабли «Святой Андрей» и «Рафаил», семнадцатая «линейная» контр-адмирала Зиминой…

— Их же здесь не должно быть! — выдохнул старший офицер, побледнев. — Они не могли…

— Продолжайте! — оборвал его Суровцев.

— Линкор «Норд Адлер», тяжёлые крейсера «Святой Александр» и «Россия» — девятнадцатая «линейная», Якова Гревса… И… — оператор запнулся. — Линкор «Афина».

«Афина».

Суровцев вскочил с кресла. Внутри что-то оборвалось — холодное, тошнотворное чувство, когда понимаешь, что просчитался. Просчитался катастрофически.

Васильков. Конечно, это мог быть только Васильков.