Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

class="p1">Но, как⁈ Как этот ублюдок мог оказаться здесь раньше меня⁈

— Ракетная атака! — заорал дежурный оператор, прерывая немой вопрос Суровцева. — Множественные пуски с вражеских кораблей! Цель — наши корабли-разведчики!

На тактической карте тут же расцвели десятки огненных точек — гипер-ракеты, стартовавшие с линкоров и крейсеров противника. Смертоносный рой, несущийся к четырём лёгким крейсерам, оказавшимся в ловушке.

— «804-ый», уходите! — Суровцев схватил микрофон прямой связи. — Всем кораблям дозора — немедленный отход!

— Пытаемся! — голос Сипягина захлёбывался помехами. — Разворачиваемся, но они слишком близко! Зенитки не успевают!

На экране было видно, как четыре вымпела «золотой» эскадры отчаянно маневрировали, пытаясь уйти от надвигающейся смерти. Зенитные батареи крейсеров изрыгали потоки огня, выставляя заградительные завесы, но ракет было слишком много, а расстояние — слишком малым.

Первые гипер-ракеты достигли цели.

— «835-ый» — прямое попадание! — оператор едва успевал докладывать. — Трансляторы защитных полей выведены из строя! Энергощиты — ноль процентов!

— Капитан Ольховский, доложите обстановку! — Суровцев переключил канал связи.

Ответом был треск помех и обрывки криков:

— … пробоина в машинном!.. Реактор перегре… пожар на палубах три и четыре!.. Орудия не отвечают!..

Голос оборвался.

На тактическом экране точка «835-го» мигнула красным и погасла.

— Крейсер «835» уничтожен, — голос оператора был мёртвым, бесцветным. — Фиксирую детонацию.

Суровцев смотрел на экран, и его лицо превратилось в каменную маску. Там, в трёхстах километрах от станции, умирали его люди. Двести человек экипажа «835-го» — офицеры, космоматросы, техники — превратились в облако раскалённых обломков за считанные секунды.

— «1023» под огнём! — прозвучал новый доклад. — Капитан второго ранга Демичев запрашивает…

Голос Демичева ворвался в эфир — хриплый и срывающийся:

— Мы не успеваем уйти, командир! Ракеты…! Щиты не держат! Прошу разрешения на…

Вспышка на экране. Ослепительная, беззвучная вспышка, поглотившая силуэт крейсера.

— «1023» уничтожен.

Два корабля за минуту.

— «804-ый», статус! — Суровцев чувствовал, как голос сам по себе становится жёстче. Командирский голос, не допускающий паники.

— Держимся! — Сипягин кричал, перекрывая грохот разрывов. — Энергощиты на тридцати процентах, потеряли носовую орудийную платформу! Пытаемся прорваться!

— Линкор «Гангут» открыл огонь главным калибром! — доложил артиллерийский оператор. — Цель — «804-ый»!

Суровцев видел это на экране: массивный силуэт линкора, развернувшийся бортом к маленькому крейсеру. Орудийные башни «Гангута» изрыгнули плазму — концентрированные сгустки раскалённой материи, летящие со скоростью, которую невозможно постичь человеческим разумом.

«804-ый» попытался уклониться. Рулевой бросил корабль в отчаянный манёвр, заставляя крейсер содрогнуться от перегрузок. Но лёгкий крейсер это тебе не истребитель. Он не создан для таких танцев.

Первый залп прошёл мимо — плазменные сгустки прочертили пространство в сотнях метров от корпуса. Второй — почти задел, опалив обшивку. Третий…

Третий попал.

— Попадание в кормовую секцию! — голос оператора добивал последние надежды Валерина Николаевича. — Двигательный отсек разрушен!

— Сипягин! — Суровцев подался вперёд. — Доложите!

Ответом были помехи. Потом — голос, едва слышный сквозь треск:

— Маршевые двигатели… всё, их больше нет. Маневровые работают на сорок процентов. Пытаемся…

Новая серия попаданий. Крейсер «Дерпт» присоединился к избиению, его орудия били по беспомощному «804-му» с методичной жестокостью палача.

— Щиты в ноль! — кричал кто-то в эфире. — Броня не держит! Декомпрессия на…

Треск и тишина.

На экране силуэт «804-го» разломился надвое — медленно, почти торжественно, как в замедленной съёмке. Две половины, всё ещё извергающие воздух и обломки, начали дрейфовать прочь друг от друга. Вторичные взрывы вспыхивали вдоль корпуса — детонация боезапаса, разрыв топливопроводов, смерть, расползающаяся по умирающему кораблю.

— Крейсер номер «804» потерян, — произнёс оператор. — Спасательных капсул не фиксирую.

Три корабля. Три экипажа. Стёрты за три минуты боя.

Суровцев закрыл глаза. Одну секунду. Две. Потом открыл — и его взгляд был холоден, как космическая пустота.

— «1156»?

— Отходит на форсаже! — доложил штурман. — Тяжёлые повреждения, но двигатели работают!

На экране последний крейсер дозора — избитый, дымящийся, волочащий за собой шлейф вытекающей атмосферы — рвался к основной эскадре. За ним гнались плазменные залпы, но расстояние увеличивалось, и точность огня «балтийцев» падала.

— Капитан Жильцов на связи! — оператор переключил канал.

Голос командира «1156» был хриплым, надломленным:

— Мы… мы выбрались. Потеряли треть экипажа. Три палубы разгерметизированы. Орудия главного калибра уничтожены. Извините, но мы больше не боевая единица, командир. Мы — мишень.

— Идите к нам, — Суровцев голосом не выдал ни одной эмоции. — Займёте позицию в тылу эскадры.

— Принято…

Связь прервалась.

Суровцев медленно подошёл к панорамному иллюминатору. Там, впереди, за завесой космической черноты, мерцали огни орбитальной станции. И где-то среди этих огней прятались корабли Василькова — несколько вымпелов, устроивших бойню его разведчикам.

— Как? — голос старшего офицера Нилова дрожал от едва сдерживаемой паники. — Как они могли оказаться здесь раньше нас?

Хороший вопрос. Вопрос, который сам Суровцев задавал себе последние три минуты — пока гибли его корабли.

Ответ пришёл — очевидный и болезненный в своей простоте.

— Тем же способом, что и мы, — произнёс Суровцев ровно. — Прямой прыжок из звездной системы «Сураж». Только противник рискнул раньше. И рискнул больше.

— Но откуда у него силы? После двух сражений за Сураж…

— Повторяю, это риск. — Суровцев указал на тактический экран, где мерцали силуэты вражеских кораблей. — Смотри. Восемь вымпелов. Только восемь. Линкоры и тяжёлые крейсера — самые боеспособные корабли, какие оставались у императора после сражения за «Сураж». Васильков взял их и пришёл сюда, оставив остальной флот позади.

Нилов сглотнул:

— Безумие…

— Нет. Расчёт на свою удачу. — Суровцев скривил губы в подобии улыбки. — Холодный, точный расчёт и сучья вера в собственную непобедимость. При этом он знал, что я сделаю то же самое. Знал, что я захочу прийти сюда первым. И приготовил встречу.

Офицеры на мостике переглядывались, и в их глазах читался один вопрос: что теперь?

Суровцев уже знал ответ.

— Построение! — его голос хлестнул как удар плети. — Разбить походную колонну! Перегруппировка в «фалангу»! Тяжёлые крейсера — первая линия, лёгкие — вторая! Сомкнуть строй, перекрытие кораблей с помощью защитных полей максимальное!

Офицеры бросились выполнять приказ. Засуетились операторы, загудели коммуникаторы, потоки данных побежали по экранам. Золотые точки на тактической карте начали перегруппировку — растянутая колонна маневрировала, сжималась, превращаясь в компактное построение.

«Фаланга» — древний строй воинов, проверенный тысячелетиями войн. Щит к щиту, плечом к плечу. В космосе — защитное поле к защитному полю, борт к борту. Концентрированная мощь, стена энергии.

— Построение завершено! — доложил Нилов через четыре минуты. — Четырнадцать тяжёлых крейсеров в первой линии, двадцать два лёгких — во второй. Перекрытие полей — дает дополнительных восемьдесят пять процентов к мощности энергощитов каждого корабля.

Вице-адмирал Суровцев кивнул. Тридцать шесть боеспособных кораблей — минус три уничтоженных, минус один выведенный из строя. Против всего восьми у противника.

Соотношение