Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Сначала нужно их захватить, — парировала она мгновенно.

— Вы сомневаетесь в победе нашего императора? — подловил я свою оппонентку.

Та насупившись, вынуждена была промолчать.

Я улыбнулся. Она сама подвела меня к главному аргументу.

— Хорошо. И вот тут мы подходим к третьей причине, по которой я отпустил Должинкова. — Я обвёл взглядом присутствующих. — Напомню кому это интересно, что за несколько месяцев гражданской войны контр-адмирал Никита Викторович Должинков ни разу не высказывался против императора и его прав на трон. Данный человек ни разу не поддержал публично ни Грауса, ни кого-либо из других претендентов. В отличие от большинства других космофлотоводцев.

Пауза.

— Исходя из этого я предположил, — продолжил я, — что в будущем контр-адмирал Должинков, как опытный дивизионный командир, вполне может перейти на сторону Его Величества. И поступок, который я совершил — защитив его корабли и отпустив его самого — может стать… скажем так, инвестицией в будущее.

Хромцова расхохоталась. Не зло, скорее саркастически — смех человека, услышавшего что-то невероятно глупое.

— Инвестицией? — переспросила она. — Александр Иванович, вы надеетесь, что враг проникнется благодарностью и переметнётся на нашу сторону? В гражданской войне? Это… — она покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Это даже мило.

Пегов хмыкнул в знак согласия.

Что ж. Вы оба сами напросились.

— Агриппина Ивановна, — произнёс я, и моя улыбка стала шире, — позвольте напомнить вам кое-что. Вы, как и адмиралы Балтийского космического флота — Арсений Павлович Пегов, Яков Васильевич Гревс, Настасья Николаевна Зимина — ещё несколько суток тому назад тоже не служили императору.

Улыбка сползла с лица Хромцовой.

— Более того, — я продолжал, не давая ей вставить слово, — вы изначально были во вражеском лагере первого министра. Командовали его кораблями. Стреляли по нашим. И тем не менее — все вы присягнули государю, перейдя на правильную сторону истории. Итак, все вы сейчас сидите за этим столом в качестве верноподданных.

Гробовая тишина.

Хромцова побледнела. Потом побагровела. Её рука вообще дёрнулась к поясу — туда, где обычно висела плазменная сабля, — но сабли на месте не было. Оружие оставляли за дверями зала совещаний.

Пегов открыл рот, чтобы что-то сказать, но благоразумно передумал, осторожно покосившись на императора и следя за его реакцией на мои слова.

Крыть этим ребятам сейчас было нечем.

— Что ж, я полностью поддерживаю инициативу контр-адмирала Василькова.

Голос императора разрезал напряжение как луч лазера. Маленький государь смотрел на присутствующих своими мудрыми, живыми глазами, и в его взгляде читалась усталость — не детская усталость от долгого дня, а усталость правителя, которому приходится мирить своих адмиралов.

— Контр-адмирал Должинков может оказаться ценным союзником в будущем, либо оказать нам какую-либо другую, существенную помощь. А теперь, — он сделал паузу, — давайте вернёмся к главному вопросу. Как нам действовать в свете поступившей информации о неизвестном союзнике Грауса и вообще в свете разгрома Тихоокеанского космофлота?

Иван снова посмотрел на меня и взгляды остальных снова обратились ко мне. Я ощутил их вес — ожидание, скептицизм, интерес. Хромцова всё ещё кипела от унижения, но держала себя в руках. Пегов хмурился по своему обыкновению. Тася… Таисия смотрела на меня с выражением, которое я по-прежнему не мог расшифровать.

— В любом случае, Ваше Величество, — сказал я, — терять время нельзя. Мы не знаем, кто этот союзник и сколько кораблей он приведёт. Но мы знаем, что у нас есть окно в пять стандартных суток. Максимум. Поэтому нужно немедленно контратаковать противника на его территории, пока он не успел восстановиться.

— Кораблей для наступательной операции у нас крайне мало, — возразил вице-адмирал Пегов. Его голос был ворчливым, но это была профессиональная ворчливость — он спорил не из упрямства, а потому что видел проблему. — Флот императора, несмотря на победу, понёс существенные потери. У Грауса всё ещё больше кораблей, чем у нас.

— Но у нас есть форты.

Голос Таисии заставил всех повернуться к ней. Княжна говорила спокойно, взвешенно — тоном человека, который долго думал, прежде чем открыть рот.

Наши глаза встретились. Что-то промелькнуло в её взгляде — нечто, похожее на неохоту. Словно ей было трудно поддержать меня, но она всё равно это делала. Для дела. Для брата.

Я мысленно отметил эту неохоту и спрятал в тот ящик памяти, где хранились вещи, которые нужно обдумать позже.

— Первые двадцать пять фортов прибудут к Суражу-4 уже завтра, — подтвердил я. — Они усилят нашу огневую мощь и оборонительные возможности в секторе сражения. Но действовать нужно уже сегодня.

Я поднялся с места и подошёл к голографической карте, мерцающей над столом. Взмахом руки развернул её, увеличив участок, который меня интересовал.

— Система «Смоленск», — я указал на скопление точек. — Восемь планет, одна обитаемая.

— Мы знаем, что представляет собой «Смоленск», — сухо заметила Хромцова.

— Тогда вы знаете, — я не обратил внимания на её тон, — что там находятся крупные запасы интария. Дополнительные запасы топлива для кораблей и межзвёздных прыжков в свете кратно возросшего его потребления нам крайне не обходимы. На планете Смоленск-3 они есть.

Пегов вставил:

— По данным нашей разведки, отступившие из «Суража» эскадры Суровцева и Усташи просто совершили прыжок через «Смоленск», направляясь к столице. Они не оставили там охранения.

— Именно, — кивнул я. — Они спешили убраться подальше после разгрома. Не оставили ни кораблей, ни гарнизона. Система пуста. И если мы займём её первыми…

— … мы получим топливо, стратегическую позицию и плацдарм для дальнейшего наступления, — закончила Таисия Константиновна.

Я посмотрел на неё с благодарностью. Она по-прежнему избегала моего взгляда, но её слова были именно тем, что нужно.

Вице-адмирал Хромцова нахмурилась, изучая карту. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки тактического расчёта. Она была хорошим адмиралом. И она понимала логику моего плана.

Проблема была в том, что понимала Агриппина Ивановна и кое-что другое.

— Кто же возглавит передовую эскадру? — спросила она, и в её голосе звучал вызов.

И вот мы подошли к главному.

— Я готова взять на себя эту миссию, — Хромцова тут же выпрямилась в кресле, поворачиваясь к императору и переобуваясь в воздухе. — Моя 5-я «ударная» дивизия понесла наименьшие потери в сражении. Корабли на ходу, экипажи готовы.

— Позвольте с вами не согласиться, — Арсений Пегов тут же вступил в игру. — Балтийский флот имеет больший опыт автономных операций. Моя дивизия лучше подготовлена к рейду в глубину вражеской территории.

Они посмотрели друг на друга с плохо скрываемой неприязнью — два честолюбца, каждый из которых жаждал славы и не желал уступать. Хромцова — бывшая сторонница Грауса, теперь стремящаяся доказать свою лояльность императору громкой победой. Пегов — ветеран и самый авторитетный дивизионный адмирал