Проклятие Шалиона - Лоис МакМастер Буджолд

его к похоронам. Испуганные участники квинтета, откашливаясь и постоянно сбиваясь, пропели, словно по инерции, еще одну бесполезную молитву, на этот раз упокойную, после чего покинули замок.

Кэсерил не понимал, что у него болит сильнее – живот или голова. Он отправился в свою спальню, закрыл дверь и приготовился к очередной схватке с Дондо, которую, как сказал ему комок в животе, откладывать было больше нельзя.

Острая боль, как обычно, заставила его согнуться, но, к его удивлению, Дондо в эту ночь молчал. Что, его тоже поразила смерть Тейдеса? Да, все шло так, или почти так, как он планировал: Орико едва дышал, Тейдес умер. Но воспользоваться всем этим Дондо, увы, не мог – по той простой причине, что уже несколько дней как отдал концы.

Вряд ли это будет долгой передышкой! Обостренная чувствительность, которую обрел Кэсерил, убеждала его: Дондо все еще там, заперт внутри его тела. Голодный. Злой. Чем он там занимается? Может, думает? Склонность к размышлениям не была главной прижизненной чертой Дондо. А может быть, тот шок, который испытал Дондо, когда умер, уже прошел? И что он будет делать? Ждать? Таиться в засаде? Когда-то Дондо был весьма умелым охотником.

Кэсерилу неожиданно пришла в голову мысль: если единственное желание демона – это побыстрее упаковать две души в ведра и вернуться к хозяину, то Дондо этих желаний мог и не разделять. Конечно, тело врага было для Дондо настоящей тюрьмой, но огненный ад Бастарда или же медленное умирание забывшего себя и свое прошлое призрака – не лучшая альтернатива. Какие еще тут могли быть варианты, Кэсерил представлял слабо, но если Дондо действительно собирался вернуться в мир в некой физической форме, то сама форма была, что называется, под рукой. Лежа на боку и подтянув колени к груди, Кэсерил пытался определить, насколько выросла его опухоль.

Понемногу боль в животе утихла, страх развеялся. Кэсерил вспомнил о просьбе принцессы. Задачка ей предстояла не из легких – написать Исте о смерти сына! Не удивительно, что Изелль нуждается в помощи. И хотя Кэсерил понимал, что сил и умений у него не достанет, чтобы выполнить просьбу принцессы, он обязан откликнуться на зов ее горя. Выбравшись из постели, он привел себя в порядок и отправился на этаж принцессы.

Изелль уже сидела в приемной за рабочим столом. Перед ней лежали ее лучшие пергаменты, перья и воск для запечатывания писем. По всей комнате горели свечи, прогнавшие темноту в самые отдаленные углы. Рядом сидела Бетрис и, выкладывая на кусок шелкового полотна разные украшения, рассматривала их и считала – кольца, брошки, бледная нитка жемчуга, которую подарил принцессе Дондо и которую Кэсерилу все никак не удавалось отнести в Храм.

Изелль хмуро смотрела на лежащий перед ней чистый лист пергамента и задумчиво крутила на пальце свой перстень с печатью. Подняв глаза на вошедшего Кэсерила, она негромко проговорила:

– Хорошо, что вы здесь. Закройте дверь.

Кэсерил выполнил просьбу и, поклонившись, сказал:

– К вашим услугам, принцесса!

– Да, Кэсерил! Благодарю вас, Кэсерил, – задумчиво ответила Изелль, вглядываясь в своего секретаря.

Бетрис же произнесла озабоченным тоном:

– Он же так болен, Изелль. Вы уверены?

– Я ни в чем не уверена, но у меня нет ни времени, ни выбора.

Изелль глубоко вздохнула и сказала:

– Кэсерил! Я хочу, чтобы завтра утром вы отправились в Ибру в качестве моего посланника. Вы начнете переговоры по поводу моего брака с принцем Бергоном.

Кэсерил прищурился, пытаясь быстро восстановить последовательность мыслей, которая привела принцессу к такому решению.

– Канцлер ди Джиронал не позволит мне уехать.

– Конечно, это будет тайная миссия, – нетерпеливо махнула рукой принцесса. – Вы отправитесь в Валенду, которая почти по пути, в качестве моего личного курьера, чтобы донести новость о смерти Тейдеса до моей матери. Ди Джиронал согласится и будет даже рад увидеть вашу спину. Более того, он еще даст вам жезл королевского курьера, чтобы вы могли беспрепятственно брать принадлежащих канцелярии почтовых лошадей. А пока вас не будет, он нашпигует мой штат своими шпионами.

– Что он так сделает, было ясно с самого начала.

– Но после того, как вы побываете в Валенде, путь ваш ляжет не в Кардегосс, а в Загосур. Или в какие-то иные места, где нынче находится принц Бергон. А пока я буду просить короля разрешить мне похоронить брата в Валенде, дома.

– Тейдес как можно скорее хотел уехать из Валенды, – заметил Кэсерил, у которого начинала кружиться голова.

– Это так, – кивнула Изелль. – Но ведь ди Джиронал об этом не знает, верно? По иным поводам из Кардегосса он меня не отпустит, но вставать поперек семейных традиций тоже не станет. Завтра, кстати, заручусь поддержкой Сары.

– Вряд ли в ближайшие месяцы канцлер предложит вам нового жениха. Вы же теперь в двойном трауре – по его брату и по собственному.

Изелль покачала головой.

– Час назад, – сказала она, – я стала надеждой и будущим Шалиона. Поскольку ди Джиронал собирается контролировать это будущее, он не спустит с меня глаз. Критической точкой станет начало траура, но не по Тейдесу, а по Орико. Именно в этот момент я подпаду под полный контроль со стороны канцлера. Если не успею выйти замуж.

Она подумала и продолжила:

– Если я выберусь из Каргедосса, то назад уже не вернусь. По такой погоде кортеж с телом Тейдеса будет в дороге не одну неделю. А если погода нам не поможет, я найду другие способы затянуть время. К моменту, когда вы приедете сюда с принцем Бергоном, я уже буду в Валенде, в полной безопасности.

– Подождите! Сюда? С принцем Бергоном?

– Конечно! Вы должны привезти его ко мне. Подумайте! Если я покину Шалион и отправлюсь в Ибру, чтобы выйти замуж там, канцлер объявит меня бунтовщицей и принудит вернуться домой во главе иностранной армии. Но если я сразу же займу самую выгодную позицию, мне не придется ее отвоевывать. Вы же меня научили этому.

Неужели я?

Она наклонилась к нему, и речь ее зазвучала более уверенно и решительно:

– Да, я выйду замуж за принца Бергона, но, чтобы его заполучить, я не отдам Шалион! Ни пяди его земли! Ни ди Джироналу, ни старому Лису. Мы с Бергоном унаследуем короны наших предков – каждый свою. Бергон будет королем-консортом в Шалионе, а я – исполнять те же обязанности в Ибре. Это будет взаимно и справедливо. А наш будущий сын – таково желание и Матери, и Отца, – унаследует обе короны и будет коронован королем единого государства. Но я никому не отдам