Проклятие Шалиона - Лоис МакМастер Буджолд

– Час от часу не легче, – покачал головой Палли. – Слушай, Кэс, ты по ночам высыпаешься?

Кэсерил горько рассмеялся:

– Увы!

– Я заметил, Кэс: когда ты слишком измотан или не выспался, в тебе появляется некая обреченность. Тебе начинает казаться, что все летит к черту. Я ни на что не намекаю, но признаки есть.

– В любом случае, у тебя будет полная информация.

– Вот когда будет, тогда я и решу.

– Справедливо, – кивнул Кэсерил. – Мне нужно обсудить все это с принцессой. Но я не хочу предлагать ей человека, который бы ее подвел.

– Когда я кого подводил?

– Именно поэтому я и пришел к тебе, Палли, – сказал Кэсерл, улыбнувшись.

И, слегка скривившись от пронзившей его боли, он поднялся.

– Мне нужно в Зангру, – скзал он, но, уходя, вкратце поведал другу о болезни принца.

Палли посерьезнел лицом.

– Насколько все плохо?

– Я не знаю…

Осторожность помешала Кэсерилу говорить откровенно.

– Тейдес молод, – сказал он, чуть помедлив. – Не вижу причин, по которым он не мог бы справиться с инфекцией.

– Кэс, клянусь Богами, но он же – надежда королевства. Что будет с Шалионом, если он не выкарабкается? А на Орико надежды нет!

Кэсерил колебался.

– Орико… не вполне здоров. Я уверен, ди Джироналу и не снилось, что они оба заболеют. Скажи, кстати, ди Яррину, что канцлер в ближайшие несколько дней будет сильно занят, а потому лорды его ордена вполне могут, не опасаясь вмешательства ди Джиронала, добраться до короля и что-то там подписать. По-моему, шансы складываются неплохие.

Палли начал было делиться с ним своими сомнениями и предположениями относительно грядущих событий, но Кэсерил, остановив пространные рассуждения друга, поспешил на выход. Впрочем, от эскорта в лице юных братьев ди Гура спастись ему не удалось. Поднимаясь по склону холма, он более всего был озабочен не тем, как ему удастся спасти Изелль из-под обломков гибнущего рода ди Шалион, а скорее как бы ему не упасть на глазах этих молодых здоровяков. Вот будет позор, если им придется тащить его на руках!

Когда он вошел в коридор третьего этажа главного здания, то увидел там множество народа. Врачи в своих зеленых нарядах, сопровождаемые помогавшими им служками, сновали туда и сюда. Суетились слуги, таскавшие кувшины с водой, простыни, одеяла, странное питье в серебряных бокалах. Кэсерил остановился, думая о том, какую помощь он может оказать, когда из приемной появился архиепископ и двинулся по коридору. Менденаль был погружен в свои мысли и не заметил стоящего у стены Кэсерила.

– Ваше преосвященство! – остановил его, тронув за рукав, Кэсерил. – Как себя чувствует принц?

– А, это вы, лорд Кэсерил! – произнес, остановившись, архиепископ. – Канцлер и принцесса передали в Храм богатые дары и попросили молиться за принца. Иду, чтобы выполнить их просьбу.

– Вы думаете, молитва поможет?

Помогают ли нам вообще наши молитвы?

– Молитва – это всегда хорошо.

Увы, нет! – хотел ответить Кэсерил, но промолчал.

– Ваша молитва может быть особенно полезна, – негромко проговорил архиепископ, – именно сейчас.

Что-то Кэсерил не замечал, чтобы его молитвы кому-нибудь помогли.

– Ваше преосвященство, – сказал он, – не желал бы я быть на месте человека, по поводу которого я бы молился.

Глаза архиепископа расширились. Он опасливо посмотрел на Кэсерила и, изобразив вежливую улыбку, ушел.

В коридор вышла принцесса. Увидев Кэсерила, она подозвала его.

Он подошел и поклонился.

– Принцесса!

Тихо, как это делали все вокруг, она проговорила:

– Идут разговоры об ампутации. Вы могли бы… помочь? При необходимости нужно будет удерживать Тейдеса. Мне кажется, вам все это знакомо.

– Знакомо, принцесса!

Он сглотнул, вспомнив ужасные сцены, происходившие когда-то в полевых госпиталях. Он тогда долго не мог решить, с кем лучше иметь дело – с храбрецами, которые приняли решение мужественно перенести то, что им предстояло перенести, или с теми, кто от страха и боли сходил с ума. В конце концов Кэсерил пришел к выводу, что самыми удобными пациентами были те, кто потерял сознание и все время операции пребывали в каких-то иных мирах.

– Скажите врачам, что я всегда к их услугам. И к услугам принца, – закончил он.

Из приемной, где он стоял, прислонившись к стене, Кэсерил услышал реакцию принца на предложение об ампутации. Похоже, юноша принадлежал ко второй категории пациентов. Он принялся кричать, что не позволит предателям и идиотам превратить себя в калеку, стал бросать во врачей всем, что попадалось ему под руку. Несколько успокоился он только тогда, когда второй врач высказал предположение, что у принца не гангрена (и Кэсерил готов был на это согласиться), а заражение крови, и здесь ампутация не поможет, а скорее навредит. Поэтому лечение свелось к иссечению пораженных участков и наложению всяческих повязок, но принц и при этом кричал так, словно ему действительно отрезали ногу. Несмотря на то что раны на ноге принца были тщательно обработаны, температура у него не снижалась, и слуги налили огромное количество холодной воды в медную ванну, куда врачи, не без труда и борьбы, наконец поместили принца.

Рук вполне хватало, а потому Кэсерил решил подняться этажом выше, в свой кабинет, и заняться другими делами. Там он отвлекся от текущих забот тем, что написал письма правителям шести городов, которые были выделены принцессе в качестве королевского подарка в связи с ее помолвкой. Эти города должны были прислать в казну принцессы полагающиеся ей средства, но так и не прислали. Правители и городские советы жаловались на неурожай, на бандитов, на плохую погоду и ужасные дороги, обманывали сборщиков налогов и вообще всячески увиливали от исполнения своих обязательств. Неужели Орико заведомо выделил принцессе самые хилые города, или же во всей стране все находится в упадке?

Вошли Изелль и Бетрис, усталые и напряженные.

– Никогда не видела брата таким больным, – сказала принцесса. – Мы раскроем домашний алтарь и перед обедом будем молиться. Не исключено, что нужно будет устроить пост.

– Мне кажется, что молиться должны не столько вы, сколько сам Тейдес. И молиться не о возвращении здоровья, а о прощении.

Изелль покачала головой.

– Он вообще отказывается молиться, – сказала она. – Говорит, в том, что произошло, его вины нет. Это все Дондо, что, в общем-то, верно… Кричит, что никогда не хотел в чем-то навредить Орико, а кто так говорит – те сплетники.

– А так говорят?

– В лицо принцу – никто, – вмешалась Бетрис. – Но среди слуг, по словам Нан, ходят странные разговоры.

Изелль нахмурилась.

– Скажите, Кэсерил, – проговорила она. – Это может быть правдой?

Опершись локтями о стол, Кэсерил потер лоб в