Егерь Императрицы. Граница - Андрей Владимирович Булычев

четвертой заставы. Там как раз третье отделение Изотова стояло, ну, они как дали пару залпов по погоне с шанцев, так те турки сразу же назад обратились. Три трупа и раненого коня они на месте бросили. Мы те трупы на подводах в Елисаветград, как вы нам и приказывали, с письменным донесением отправили, чтобы там тоже видели, что у нас дела здесь серьезные творятся. И после этого турки немного притихли. До самой весны их вообще слышно не было. Казаки в той сшибке одного своего потеряли, а второму их пуля руку перебила. Хоть немного осторожнее они стали и чуть серьезней, и, когда в начале марта на них целая полусотня выскочила, они уже готовые были и сразу же к ближайшей нашей заставе ускакали. Османы постреляли им вслед, но близко уже к нам не сунулись.

А потом потеплело, лед с реки сошел, и большая вода все берега залила. У нас тогда и вовсе тихо стало. Правда, с месяц назад опять вот началось. Появились то ли баркасы, то ли кончебасы, большие и малые гребные суда при одной мачте и с высокими бортами. Мы такие еще на Дунае у турок видели. Подскакивают эти гады обычно на рассвете, словно бы призраки из тумана выходят, и бьют из фальконетов или из других своих орудий. У казаков, вон, двоих уже убили, а у нас Яше Хмурому картечина в бок ударила и ребро ему сломала. Ребятки, конечно, постреливали им в ответ. Но кто там разберет, попали они в кого или нет. А турки глумятся, верещат с кончебасов и со своего берега, из ружей в нашу сторону палят. Рыбаков местных прижали, они, вон, даже теперь выходить на ловлю на Буг боятся. На Ингул было на промысел переместились, так в прошлую неделю турки и туда зашли и начали в них палить. Ладно хоть местные хорошо там все протоки знают, нырнули в камыши, и нет их. Однако множество сетей и снастей там, на месте, бросили.

— Сколько судов у турок? Одни и те же или все разные? — поинтересовался Алексей.

— Вашвысокоблагородие, дозвольте мне ответить, — попросил слова Макарович. — Я сам с ними раза три уже сталкивался, потому и разглядел хорошо. Всего три их там, значится, из самых больших, которые на реке безобразничают. Два немного поменьше. С каждого борта у них по десять весел, а вот в одном, в том, что самый здоровый, так в ем аж целая дюжина их, и крашен он весь в черную краску. Остальные-то все как бы такие серенькие. На меньших судах фальконетки только стоят, и там ядрышки с малое яблоко будут. А вот на черном на носу пушчонка добрая, наверное, фунтов на шесть точно будет. И картечью она пуляет — ого-го! Ладно хоть наши-то робята, они ученые уже, сразу же прячутся, ежели вдруг турку увидят. Тот по ним картечью, конечно же, даст, а она только лишь ветки с кустов посшибает, и все. Робят пока ею не задевало. Правда, Яшке, конечно, влупило в бок, ну да он сам виноват, больно долго выцеливал из штуцера этих канониров. А так-то турки уже ученые, близко к берегу они не лезут и над бортами свои морды сильно тоже не кажут. Видать, и им наших пуль хватило для ума-разума.

— Ясно, значит, силу турки нам показывают, говорят, что они здесь хозяева на реке, — кивнул Алексей. — Нужно их как-то угомонить. А не то прижмут нас здесь так, что мы и носа казать лишний раз не будем у речки, а потом и высаживаться на наш берег начнут, еще и села при этом пожгут, народ посекут. Ладно, что там еще у нас?

— Да все остальное, как у нас и ранее было, так же осталось, — продолжил свой доклад Живан. — Касперов немного порядок у себя в полку навел, хотя, конечно, дури там еще у него хватает. Ну да теперь-то хоть казачки дозорами по берегу ходят. Вон, как их только османы зимой постреляли, а мы тех злодеев от застав отогнали, так хоть теперь с нами начали они считаться. Пять застав, как смогли, мы построили. Укрепления там, конечно, все небольшие, на одно лишь отделение они, но укрыться в них все-таки можно. По всем сторонам у каждой заставы мы установили рогатины. Сами они на земляной насыпи у нас стоят и обложены вокруг корзинами с землей и плетнем. Расстояние друг от друга примерно около пяти верст. Так там в каждой заставе по пять человек в сутки наших дежурят, но, как только вдруг какая тревога случается, они сразу же в десятки сбиваются, потому как пятеркой, сами знаете, даже от малого конного дозора просто так не отбиться. Учебный полигон здесь наподобие Бухарестского, точь-в-точь прямо как там, мы отстроили. Рота наша сейчас вооружена не хуже прежнего. Курт гренад и фугасов за этот год изрядно наготовил. Даже в запасе они у нас теперь есть. Вот по основному, пожалуй, у меня и все.

Главный каптенармус роты Усков отчитался по тыловому хозяйству. С провиантом и боевым припасом трудностей не было. Продовольствие доставлялось из Елисаветграда исправно. Были выделены деньги на его закуп, и, учитывая низкие цены у местных, все были вполне сыты и довольны. Возникли сложности только по обуви. Те сапоги из самой последней партии оказались ненадежными и у половины егерей развалились.

— Весну в них еще как-то все отходили, а вот дальше ты хоть в лаптях иди, — сетовал Степан. — Заявку мы еще в мае на обувку подали, а тут вот уже июль начался, и дело с места вовсе не двигается.

— Сколько у нас егерских укороченных фузей в запасе? Сабель и пистолей сколько? — поинтересовался у тыловика Алексей. — Есть ли запасные комплекты с егерской амуницией и формой? Сколько всего лошадей у нас здесь и каких? Давай, давай, Степан, только одну правду говори, — поторопил его Егоров. — Нам еще три десятка людей в наш штат роты добавили. Будем создавать помимо пешего дозорного еще и конный плутонг. Потому и спрашиваю я тебя сейчас обо всех наших запасах.

— Ого! Сто восемьдесят пять человек личного состава! — зашевелились командиры. — Эдак мы скоро и до егерского батальона дойдем! А чего! И так вон как рота расширена, дальше уже некуда!

— На всех мундиров, а уж тем более сапог у меня точно не хватит, ваше высокоблагородие, — покачал головой каптенармус. — Ежели по ружьям, то есть в заначке дюжина егерских, ну и с десяток обычных пехотных фузеек тоже припасено.