Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
Переключившись на созерцание обычного Подмосковного пейзажа. Который, по вполне понятным причинам, вызывал бурю восторга и умиления.
Сражу же, как прибыли, и нас «сдали с рук на руки», мы, естественно, «отправили Леську погулять». И, наконец, занялись тем самым, долгожданным времяпровождением, которого я был лишён в последние полтора месяца. А, спустя два часа, вымотанные и довольные, мы лежали на кровати и, глядя в потолок, думали каждый о своём.
Я понимал, что Марина догадывается, что «не всё так просто». Но, будучи, как уже не раз упоминал, женщиной не только красивой, но и умной, она сдерживала своё любопытство и не совала свой прелестный носик куда не следует.
Я же мучительно размышлял о том, как мне вложить в маленькую, но очень сообразительную на разные пакости Леськину головку, имеющиеся у меня но — увы! — не подлежащие передаче сведения. Ведь, при всей моей безмерной любви к инициированным мной с помощь медицинской капсулы, девочкам, помощников, вживляемых альфа-разумным на стадии эмбриона, у них не было.
Что исключало передачу информации напрямую. А, в связи с отсутствием в этом времени Интернета, усложняло поставленную самому себе задачу многократно.
Речь о том, что я собирался перенести сюда Сталина. Причём, сделать это собирался аккурат перед смертью Вождя в одна тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. А для этого необходимо было показать чудо-ребёнку нужную картинку. И простимулировав Леськино воображение, попросить открыть проход в требуемое время и место.* (*О способностях приёмной дочери главного героя открывать или, вернее «видеть» проходы в разные миры, читайте в цикле «Эльф на плоской Земле»).
Иосиф Виссарионович умер на «государственной даче №7. Или, как её называли, "ближней даче». Всё произошло 5 марта 1953 года. То есть, чуть больше девятнадцати лет назад. И попасть я хотел именно туда. Для того, чтобы выкрасть находящегося при смерти Вождя и, излечив с помощью медицинского саркофага, перенести в тысяча девятьсот семьдесят второй.
Поставив помолодевший с моей помощью «совет двенадцати» перед фактом. И, в меру сил и возможностей, продавив юному Кобе какую-нибудь должность при правительстве.
Хотя, учитывая калибр личности и харизму этого, поистине великого человека, не без основания полагаю, что он, и без моей помощи, выгрызет себе место под Солнцем. Особенно, если побывает в начале второй четверти двадцать первого века. И, изучив множественные, имеющиеся в глобальной сети материалы, поймёт, во что потомки превратили оставленную им страну.
Бесспорно, я мог обойтись рисунками. Но, хоть и владею, благодаря всё тому же симбионту, «умением изображать», всё же считал, что этого будет недостаточно. Да и, за полную достоверность, как ни крути, ручаться не мог. К тому же, боялся забивать голову ребёнка недосконально проверенной информацией.
Которая могла что-то сдвинуть в маленькой головке, и привести к поистине катастрофическим последствиям.
В общем, как ни крути, а всем нам предстояла очередная авантюра. Нужно будет выкроить пол часика и, воспользовавшись флаером, слетать на кратковременную экскурсию. Посетив ту самую ближнюю дачу и, осмотревшись и проведя реконгсцировку, подготовиться к экспедиции в прошлое.
— О чём задумался? — Прервала размышления вашего покорного слуги Марина. И, поймав мой отрешённый взгляд, сурово свела брови. — Не иначе, как замышляешь очередную пакость?
— Не без этого. — Не стал отнекиваться я. И, помня, что номер прослушивается, шутливо толкнул её бедром и перенёс нас обоих в Стазис.
Мысленно при этом постанывая и кляня судьбу. Которая, хочешь — не хочешь, постоянно выворачивает всё наизнанку. И заставляет делать то, что, казалось, при обычных, рядовых э обстоятельствах, не совершил бы ни за какие коврижки.
— Ну, рассказывай! — Поняв, что мы перенеслись, потребовала Марина. — Что опять?
— Помнишь, я тебе говорил, что им нужен Сталин? — Вместо ответа, задал встречный вопрос я.
— В обязательном порядке. — Подтвердила Марина. И, тут же высказала догадку. — И, как понимаю, теперь ты ломаешь голову над тем, как показать нужную картинку Леське?
— Угу. — Коротко и лаконично подтвердил я.
— Дай попробую догадаться. — Скорчив хитрую рожицу, ехидно заявила Марина. — Зная тебя, готова поспорить, что, невзирая на возможные последствия, ты планируешь вломиться с ребёнком на Ближнюю Дачу?
«Да уж… Умная баба — пиздец самомнению»! — Иронично подумал я. Как всегда, прошу ростить меня, за мой «экзотический» французский.
Вслух, само-собой, этого не сказал. А просто посмотрел на любимую девушку внимательным взглядом и поинтересовался.
— Я так предсказуем?
— Не то слово! — Засмеялась Марина. И, утешая моё, немного постнадавшую самооценку, заявила. — Впрочем, этим грешишь не ты один. Вы, мужики, слишком прямолинейны!
Марина перевернулась на живот и, болтая в воздухе стройными ножками, положила подбородок на тонкие и изящные руки и залихватски продемонстрировала мне кончик своего шаловливого розового язычка.
— Ладно, хватит дразниться! — Насупленно прогундосил я. И, проведя ладонью по аппетитной и упругой попке, уточнил. — У тебя же есть план?
— Клаузернц и Голдштейн. — Вместо внятного ответа осчастливила меня непонятными пока сведениями, юная ведьма. И, видя мои, вскинутые в полном недоумении брови, всё-таки снизошла до объяснений. — Книга, «Последние дни эпохи». Иллюстрированное издание на английском языке, одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года.* (*Данная информация целиком и полностью плод фантазии автора).
— Шутишь? — Тут же дёрнулся я.
Так как в моём, хранящимся в памяти симбионта архиве, эта книга не упоминалась. Хотя, чему удивляться? Ведь Локаций, населённых условно-разумными, великое множество. И, как следствие, сведения хоть и достаточно обширные, всё-таки характеризуются некоторой поверхностностью. И, вполне возможно, что историк, занимающийся именно этим Миром, попросту упустил, или не придал значения, каким-то второстепенным, дублирующим материалам.
— Вовсе нет. — Покачала своей прекрасной головкой Марина. И, поясняя, добавила. — У моего отца есть эта книга. С кучей подробнейших фотографий. Иллюстрирующих последние дни Вождя, его похороны и множество событий, произошедших после его смерти.
— Что, и фото Сталина на смертном одре есть? — Затаив дыхание, полюбопытствовал я.
— Угадал. — Кивнула Марина. — Причём не одно и с разных ракурсов!
— Спасибо! — От всей души поблагодарил я. И тут же, погрустнев, снова принялся ломать голову.
Глава 18
— И? — Внимательно посмотрев на меня, вопросительно вскинула брови Марина. — Что ты намерен делать?
— А, хрен его знает. — Чистосердечно признался я. И, в задумчивости почесав репу, с вопросительной интонацией
