Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак

Заложив в его, с недавних пор очень сильно мятущуюся душу зачатки былой уверенности и робкую тень надежды.

Ну, не правду же мне было говорить, в самом деле…

К тому же, как уже упоминал, ни до чего серьёзного этого, конченого в плане карьерного роста человека, никто не допустит.

Разве что наша, спонтанно возникшая авантюра, в которой уже «по самое нимагу» замешана вся верхушка страны и ваш покорный слуга со своими девочками, обернётся пшиком.

Ведь, как ни крути, а вмешиваться в ход уже случившейся истории, чревато. Я прям, даже затрудняюсь сказать насколько и каковы будут последствия.

Хотя… Что есть судьба какого-то сырьедобывающего региона в одной из великого множества, служащих для Содружества не более чем Карьерами, Локаций?

Одним больше, одним меньше…

Именно с такими вот вялыми мыслями и пофигистическим настроением я, действуя практически на автопилоте, вместе со всеми загрузился в самолёт и долетел до Москвы.

Где, несмотря на разницу в часовых поясах, тоже была ночь.

Всю нашу банду, плюс невесть какими судьбами затесавшихся в музыкальную компанию Викеньтьевича и Васю, запинали в пригнанный прямо на взлётную полосу «Икарус». И, в сопровождении нескольких чёрных «Волг» увезли в какой-то загородный и, очень даже может быть, что даже немножко «правительственный», санаторий.

Или же, это была какая-то «секретная база»? Во всяком случае, заведение оказалось «не для простых людей». Ведь три поста охраны, на которых стояли очень крепенькие и хорошо подготовленные ребята с автоматами, что-то да значат…

Уставших и сонных, нас разместили по палатам, больше напоминающим люсковые гостиничные номера. И, строго настрого наказав не своевольничать и не творить безобразий, разрешили отдыхать.

* * *

Интерлюдия. Конференц-зал Кремлёвской больницы. Начало второй половины апреля 1972 года. Ночь прилёта действующих лиц в Москву.

Суслов, Цинёв и Цвигун, несмотря на усталость, не стали откладывать визит к членам злополучного Малого Политбюро. В полном составе пострадавшего от занесённого из двадцать первого века ковида, а потому с нетерпением ожидавшего хороших и, главное дающих надежду, вестей,.

Все снова расселись за столом с скруглёнными углами и, получив разрешение, данное кивком Брежнева, Михаил Андреевич начал доклад.

— Привёз! — С видимым невооружённым глазом облегчением, сразу же поставил всех в известность он. И, ловя на себе поторапливающие взгляды, продолжил. — Это, вне всякого сомнения наш фигурант. Сын будущего Короля Швеции, Его Высочество Ненаследный Принц Генрих. — Нервно сглотнув, Главный Идеолог Страны вытащил из нагрудного кармана носовой платок и вытер внезапно выступившую испарину. — Наш гость продемонстрировал, не вызывающее двоякого толкования, владение сверхспособностями. А так же, в ходе предварительных переговоров подтвердил своё умение проводить исцеляющие процедуры…

Тут Суслов взял небольшую паузу. А, если уж быть до конца честным, просто замолк. Не решаясь озвучить, во всех отношениях непомерные требования наглого «выкормыша капитализма».

— Не тяни, Миша. — Поторопил Суслова начавший ощупывать карманы в поисках сигарет, Леонид Ильич. И, испытывающе глядя на докладчика, нахмурился. — Или, как понимаю, в твоих словах есть какой-то подвох?

Будучи лишённым привычной отравы заядлым курильщиком, Брежнев очень страдал от отсутствия возможности затянуться ароматным и так хорошо прочищающим мозги дымом. И, даже испытывая тяжкие последствия пневмонии, не мог себя заставить оказаться от пагубного пристрастия, и побороть постыдную слабость.

Предаться которой не получалось ввиду категорического вердикта лечащих врачей.

А те, твёрдо и безапелляционно, озвучили своё неумолимое «нет». И, подчиняясь строжайшему приказу самого Андропова и контролируемые выполняющими распоряжение главы КГБ офицерами «девятки», буквально отрезали Леонида Ильича от проникновения в палату любых видов табака.

Что не улучшало настроения Первого Секретаря Партии и доставляло очень много тяжёлых минут тем, с кем он общался.

— Да, Михаил Андреевич. — Видя, что Брежнев раздражён, в беседу поспешно вступил Андропов. — Более подробно про паранормальные возможности Его Высочества нам расскажут позже. А вы, если можно так выразится, поведайте самую суть и наиболее важный камень преткновения, как понимаю, возникший в ходе прошедших переговоров.

— Если коротко, то Принц Генрих, в общем и целом, готов сотрудничать. — Продолжил подбодрённый Андроповым, Суслов. — Причём, практически по всем вопросам. Правда, мы не оговаривали программу взаимодействия конкретно. Но, общая канва беседы позволяла надеяться на долгую и плодотворную работу. — Тут Суслов покрутил головой. И, размяв шею и глубоко вздохнув, закончил. — Но… — Здесь случилась небольшая заминка. — Что касается исцелений… Его Высочество заявил, что каждый случай, в зависимости от тяжести и общего состояния больного, забирает у него от пары-тройки дней, до нескольких месяцев жизни. И потому… — Тут Главный Идеолог опять запнулся. Но, так как все ждали, невольно зажмурился и выпалил. — В общем, он согласен. Но только в обмен на его собственный вес в золоте. — И, открыв глаза и пресекая уже начавших набирать побольше воздуха слушателей, выпалил. — За каждого излеченного пациента!

И эта, внезапная, а для некоторых поистине страшная новость, выбила почву из под ног, так и не начавших громко возмущаться небожителей.

Мгновенно, и так грубо, поставленных перед «прозой жизни». И осознавших всю бренность, промчавшегося буквально со скоростью молнии, и уже так быстро заканчивающегося, бытия.

А ещё в душу каждого, липкими и холодными щупальцами, начал закрадываться страх. Боязнь или, скорее даже хтонический ужас от того, что именно его «не выберут».

— Однако… — В наступившей тишине прозвучал каркающий и немного ироничный возглас Пельше. — А парень то у нас, оказывается, самая, что ни на есть, настоящая акула капитализма!

— Да пидор он! И сволочь буржуйская! — Снова машинально потянувшись к, несмотря на его очень высокий статус, всё-таки отобранному при входе в конференц-зал сотрудниками «девятки», пистолету, экспрессивно выкрикнул излишне эмоциональный Георгий Карпович. И, грозно насупив брови, потряс сморщенным, но как он сам считал, «ещё очень крепким» кулаком. — Да, будь моя воля!…

— Георгий Карпович! — Резко одёрнул одного из своих заместителей Андропов. — Ваши желания, пожалуйста, оставьте при себе! — И, обращаясь к Суслову, поинтересовался. — Предлагали ли вы оплатить услуги Его Высочества советскими рублями? И, если это конечно возможно, шёл ли разговор о рассрочке?

Но был тут же прерван хрипло закаркавшим Пельше.

— Юрий Владимирович! Не смешите наши тапочки. — Одетый, как и все члены находившегося на излечении Малого Политбюро больничную обувь, Арвид Янович невольно скосил глаза вниз. — Зачем ему ТАМ, У СЕБЯ В ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМ ВЕКЕ, наши, давно вышедшие из употребления и никому не нужные рубли?

— Возможность вернуться