Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
Борис Николаевич слега поёжился и передёрнул плечами. После чего нашёл меня глазами и, кивнув каким-то собственным мыслям, явно включил вашего покорного слугу в свои будущие расклады.
К гадалке не ходи, скорей всего улучит минутку. И, обязательно попросит а, учитывая разницу наших социальных статусов, просто прикажет, хоть что-нибудь разузнать. И — куда ж без этого! — обязательно поставить «благодетеля» в известность.
Как говориться, «три раза ха»! Ведь, я и без каких-либо «разведывательных» действий знал все его, будущие, но пока что не совершённые, прегрешения.
Правда, без соответствующих доказательств, вряд ли он мне поверит. И расскажи я, что ныне подтянутый, в общем и целом здоровый и пока на подверженный пагубной привычке мужчина, из нормального, в принципе, партийного функционера, превратиться в подмахивающую антинародные постановления пьяную свинью, в лучшем случае, сочтёт, что ваш покорный слуга просто сошёл с ума.
Ведь трудно вообразить себя ничтожной и алкозависимой мразью, ухитрившейся за несколько несчастных лет уничтожить то, что весь советский народ зарабатывал долгими десятилетиями.
В общем, посетовав на то, что приходится поступаться, впитанными с молоком матери принципами Содружества, я лениво пожал плечами.
Решив, что будущая судьба Бориса Николаевича — совсем не моего ума дело. Да и, вряд ли, после того, как «комитет по нашей с девочками встрече» узнал о его грядущих художествах, кто-то допустит этого, заочно потерявшего всяческое доверие человека, до чего-то серьёзного.
Расстрелять, безусловно, не расстреляют. Но и «рулить» чем-то большим, чем задрипанное строительное управление, не доверят.
Тем временем, банкет шёл своим чередом. Гости пили и закусывали. Перемежая возлияния и гастрономические изыски исполняемыми нами музыкальными номерами.
Так как почти все прибыли на чествование юбиляра с жёнами, перед сценой сами-собой образовались танцы.
Ну а, поскольку большинство приглашённых были людьми в возрасте, то и сопровождающие их женщины, тоже относились к категории… скажем так «далеко постбальзаковского возраста».
И, как следствие, самыми прекрасными и самыми юными оказались прибывшие из Москвы Марина и Юля Подгорная.
Обе девушки были, что называется, нарасхват.
Один, молодящийся и демонстративно подтянутый, кавалер сменялся другим. Танец следовал за танцем и, поймав немного отчаянный взгляд Марины, я пришёл на помощь. Благо, как раз пришла очередь солировать Верочке.
Не став кривляться, и изображать из себя «гусара», я не спрыгнул со сцены. А спокойно и аккуратно спустился по расположенным с боку ступеням.
И, сделав несколько быстрых шагов, буквально выхватил её из под носа, какого-то, невесть как затесавшегося сюда молодого хлыща с майорскими погонами.
За что заслужил благодарную и, как мне почудилось, немножко усталую улыбку своей красавицы. И, — кто бы сомневался! — злобный очень многообещающий взгляд отшитого кавалера.
— Достали? — Участливо спросил я.
И, не дожидаясь без всяких слов и так ясного ответа, двинулся в сторону служебного коридора. На входе в который стоял и, с очень суровым видом «бдил», один из местных работников КГБ.
Правда, в этот раз попытки «держать и не пущать» не случилось. Создатель знает, что было тому причиной. Но, подозреваю, что скорее всего, роль сыграл мнимый «статус» Марины. Прибывшей вместе с «делегацией самого Суслова». И, таким образом, ставшей, в некотором роде, фигурой «неприкасаемой».
Да и случившийся немного ранее и, после вмешательства сотрудников «девятки» разрешившийся в нашу пользу инцидент, тоже, как мне представляется, оказал незначительное влияние.
За оставленную в зале Леську мы не беспокоились. Так как, не в меру общительный и очень, прямо таки сверх меры гиперактивный, чудо-ребёнок, завладел вниманием нескольких женщин постарше. И, явно чувствуя себя примадонной, что-то азартно и беззастенчиво втирал, с умиление смотрящим на неё «бабушкам».
— Не то слово! — Отвечая на мой вопрос, устало выдохнула Марина, прислоняясь спиной к стене. И, вскинув на меня кроткий взгляд, попросила. — Давай немного отдохнём, а?
— Без проблем. — Пожал плечами я.
И тут же, слегка подтолкнул свою девушку невидимым энергетическим щупальцем, перенёс нас обоих в Стазис.
Слегка, при этом, впрочем совсем не искренне, посетовав, что спасённым нами в двадцать первом веке бедолагам опять придётся какое-то время помаяться в, освещаемой лишь фонариками смартфонов, кромешной тьме.
— Только недолго, ладно? — Напомнил я Марине о, добровольно взваленной, но так и не завешённой миссии. — А то эти несчастные скоро с ума сойдут.
— Ага, минут десять, не больше. — Согласно кивнула Марина. И, откинув полог установленного по её настоянию шатра, развалилась на тахте. — Лепота-а-а! * (*Усройство «базового лагеря Эльфа» в Межпространственном континууме подробно описано в цикле романов «Эльф на плоской земле»).
«Чилили» и занимались прокрастинацией* совсем чуть-чуть. (*Прокрастинация — это стойкое желание откладывать дела на потом. Кто-то называет её ленью, кто-то — отсутствием мотивации. Само слово говорит за себя: на латыни pro — «вместо», а crastinus — «завтрашний»).
Даже потрахаться не успели. И вовсе не потому, что я, как в предыдущих, так терзавших мою нежную и ранимую душу, случаях с остальными, «отвергнутыми» мною девчёнками, не проявил должной и соответствующей моменту инициативы.
Просто, более трезво мыслящая Марина дала мне, охлаждающий пыл и мою, слегка закружившуюся голову, легкий подзатыльник. И, напомнив мои же слова о страдающих в Стазисе людях, вытянула ноги и блаженно закрыла глаза.
Так что я, удобно устроившись рядом, молча пялился на висевшего под тканью шатра светляка, и ждал пока передохнёт моя девушка.
Что, как и было оговорено, заняло не более четверти часа. После чего мы вернулись обратно в реальный мир.
— Ты иди, а я в «мэ-жо» сбегаю. — Чмокнул Марину в щёку я.
И, увидев, как за её спиной закрывается ведущая в банкетный зал дверь, направился в сторону туалета.
Где, сделав свои дела и моя руки, разглядывал себя в зеркало. И, чуть погодя, увидел в отражении того самого типа, у которого совсем недавно бесцеремонно умыкнул мою уставшую красавицу.
И этот, прости меня Создатель, долбодятел, явно полагаясь на ширину собственных плеч и чуть больший, превосходящим мой собственный почти на голову, рост, тут же ринулся в атаку. К счастью для него, пока что только словесную.
— Слышь ты, щенок! — Сразу переходя на личности, громко и беззастенчиво начал качать права он. — Чтоб я тебя возле этой тёлки больше не видел!
От такого наглого и, прямо скажем, ничем не прикрытого и абсолютно не замаскированного скотства я слегка поморщился. Мельком подумав о том, что мой, слишком уж юный вид, в очередной раз играет со мной злую шутку.
Ну да… Дашь мне не больше шестнадцати. А
