Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак
Да и о том, что Марина моя и только моя девушка, а фактически, с самого первого дня наших, спонтанно возникших и очень бурно развившихся отношений, гражданская жена, знало лишь очень небольшое число людей.
Что, вроде как немного оправдывало этого… Ромео. Но, при этом, совсем не давало ему права борзо хватать меня за лацкан пиджака и демонстрировать довольно внушительный кулак.
Эх-х! Раззудись плечё! Размахнись, рука!
Я уже на полном серьёзе примеривался, как половчее двинуть ему в печень, как двери санузла распахнулись, и на пороге возникли несколько офицеров «девятки». За спинами которых я увидел ехидную и, даже показавшую язык, торжествующую моську Марины.
Обломавшей весь кайф и не давшей двум, раззадорившимся и почти уже серьёзно настроившимися на драку добрым молодцам, померяться письками.
— Товарищ младший лейтенант! — Строгим голосом обратился ко мне, не ставший раскрывать моё инкогнито, один из охранников «Большой Тройки». — Прошу не задерживаться, вас ждут на сцене!
— Да-да, конечно! — Тут же послушно закивал я. — Уже иду!
И, мельком уловив в зеркале, слегка растерянное но, при этом, не очень довольное, и я бы даже сказал, немножечко злобное, выражение морды лица на что-то обидевшегося майора, вернулся в зал.
Увидев, что я двигаюсь прямиком к рабочему месту, наши трубачи, дружно поддерживаемые остальными членами ансамбля, заигали вступление к, так нагло и беспардонно спиженной (опять вынужден просить прощения за мой французский, «застенчиво позаимствованной») Песне Евгения Хавтана на стихи Валерия Сюткина, «Московский бит».
В угоду местной и очень патриотически настроенной публике переименованном мной в «Свердловский».
И, так как проигрыш подходил к концу, а времени на соблюдение приличий просто-напросто не осталось, я бодреньким козликом запрыгнул на сцену. И, быстро надев на плечи гитару, принялся терзать микрофон.
На часах двадцать ноль ноль.
Я иду на танцы с тобой.
Город мой в ярких огнях горит.
Весь район сегодня не спит,
Весь район на танцы спешит,
Виноват в этом Свердловский бит.
Голосил я. А, когда настало время припева, весь наш дружный коллектив, подхватил.
Этот новый танец, словно динамит,
Пусть танцуют с нами все, кто любит бит.
Киев и Магадан, Пенза и Ереван.
Над страною звучит Свердловский бит.
После чего духовая секция отыграла проигрыш, и я продолжил.
Это бит вечерних авто,
Это бит ночного метро,
Это бит неоновых фонарей.
Он так прост, что может любой
Танцевать сегодня со мной,
Это бит улиц и площадей.
Просто невозможно на месте устоять
И сегодня с нами будут танцевать:
Короткий припев, по уже сложившейся доброй традиции, опять исполнили вместе.
Рига и Волгоград, Тында и Ашхабад.
Над страною звучит Свердловский бит.
А потом две строчки снова пропел я.
Этот новый танец, словно динамит,
Пусть танцуют с нами все, кто любит бит.
И, дружно и мощно, мы завершили этот, безо всякого сомнения, супергениальнейший хит.
Тула и Сыктывкар, Ялта и Краснодар.
Над страною звучит московский бит.
Киев и Магадан, Пенза и Ереван.
Над страною звучит Свердловский бит!
А вашему покорному слуге опять почудился укоризненный и недовольный взгляд Георгия Карповича Цинёва. Пробуждающий угрызения совести и заставляющий задуматься о том, где взять почти триста тысяч рублей, для того, чтобы расплатиться с настоящими авторами.
Хотя… Покопавшись в памяти, я нашёл информацию, что в Советском Союзе, внутренняя официальная цена на золото в несколько раз выше, чем в остальном, то есть, капиталистическом мире.
Так может, стоит воспользоваться этой вот «маленькой хитростью» здешнего многомудрого руководства. И взять за исцеление одно «кремлёвского дедушки» никому не нужной «на западе» бумагой.
Глядишь, и жопу с дивана лишний раз подымать не придётся. Не в том плане, что мне прямо вот таки лень…
Но, согласитесь, при той плотной опеке, которую обеспечат нам с девочками власть предержащие, заморачиваться с, не одобряемыми старшим товарищами отлучками — значит искать себе лишнюю головную боль.
Ладно, посмотрим. Нам бы концерт доиграть. Да до Москвы добраться. А там, очень на это надеюсь, как впрочем и всегда, что-то само-собой подвернётся, и кривая вывезет.
Глава 3
Юбилей мы доиграли. Причём все слушатели, включая Московских гостей, даже считая, неизвестно с какой стати заимевшего на меня зуб Георгия Карповича, остались довольны.
Эксцессов, вроде того, что чуть было не произошёл по вине внезапно воспылавшего страстью к чужой женщине «Ромео», тоже не случилось.
Да и слава Создателю, если честно. Всё равно, абсолютно никакого конструктивизма в примитивном махаче, с испытывающими чувство гона самцами условно-разумных, не было.
Так как лично я драться не любитель. Хотя, с тех пор, как попал в эту, всерьёз и надолго забытую Всевышним Локацию, делать это приходится с удручающей периодичностью. И, можно даже сказать, на перманентной основе.
Ну, а «настощщему мушшчыне», возомнившему себя мачо, что бей в бубен, что не бей… Серого вещества в голове у него не добавится. Да и те, как по мне весьма скудные запасы, вряд ли станут качественнее.
Нет, прыгать именно на меня и дрочить хуй на чужую женщину (извиняюсь, проявлять вполне естественный интерес и выражать собственнические, и ничем не прикрытые, намерения) в, конкретно моём случае, перестанут.
Что, естественно, не изменит, печальной и удручающей картины, в принципе. А попытки получить желаемое с помощью силы и угроз, будут продолжаться до тех пор, пока будут существовать, совсем недалеко ушедшие от животных, псевдо-мыслящие.
Ладно… Хрен с ними. С озабоченными…
Кстати, Борис Николаевич, как я и предполагал, всё-таки улучил минутку и вызвал меня на разговор. Который произошёл именно в том самом ключе и практически с теми же, барственно-покровительственными, интонациями.
Мол, «мы ж тебя пригрели, обласкали и даже вон, потчевали за собственным столом». А ты уж, невесть какими судьбами вызвавший интерес у сильных мира сего, будь добер, отслужи. Верой и правдой и, ежели не будет иного выхода, то даже и не щадя живота своего.
Если быть до конца искренним, разговаривая с Борисом Николаевичем я, испытывал двойственные чувства. С одной стороны — нормальный ведь мужик. Вполне себе вменяемый и даже относительно честный.
Дочки у него, опять же, умницы и красавицы.
Но знания о его художествах, творимых через каких-то двадцать лет в пьяном угаре, напрочь убивали создавшееся благоприятное впечатление.
Короче я, искренне попросив прощения у Создателя, взял грех
