Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Самый быстрый — с помощью гиконгана. Но для начала… — он отложил пистолет и положил руку на плечо Масато, — …попробуем старомодно. Расслабься. Просто… шагни вперёд.

Масато закрыл глаза. Он сконцентрировался на ощущении своего тела — того самого, гибридного, наполненного силой феникса и тенью Пустого. Затем он представил, что делает шаг. Не ногой. Всей своей сущностью.

Боли не было. Было ощущение лёгкого головокружения, как при резком подъёме. Потом — чувство тесноты, сдавленности, будто его втиснули в кожух, чуть меньший по размеру. Он открыл глаза.

Он стоял на том же месте. Но всё было иначе. Воздух в магазине теперь пах острее — пыль, металл, старость. Свет из окна казался ярче. Он посмотрел на свои руки. Они были его руками. Те же пальцы, те же шрамы на костяшках. Но когда он сжал кулак, мышцы отозвались с непривычной, чуть замедленной реакцией. Как будто между мыслью и действием появилась крошечная, едва уловимая задержка.

— Ну как? — спросил Урахара, внимательно наблюдая за ним.

— Тяжелее, — выдохнул Масато. — И… приглушённо. Всё.

— Это нормально. Ты чувствуешь мир через фильтр. Со временем привыкнешь. Почти перестанешь замечать. — Урахара улыбнулся своей скрытной улыбкой под шляпой. — Поздравляю, Масато-кун. Теперь для мира живых ты — человек. Пока не решишь обратное.

_____________***______________

— Масато? — голос Шинджи вывел его из воспоминания. Они уже почти дошли до дома вайзардов, тёмный силуэт которого вырисовывался впереди.

Масато моргнул, возвращаясь в настоящий момент, в прохладный вечерний воздух, в ощущение чуть тяжеловатых, но уже привычных шагов.

— Привык, — наконец ответил он. — Это как… носить плотный комбинезон. Сначала чувствуешь каждый шов. Потом забываешь, что он на тебе. Пока не попробуешь побежать.

Шинджи хмыкнул.

— Точно. Бегать в нём — плохая идея. Надеюсь, до этого не дойдёт. — Он остановился, повернулся к Масато. В свете уличного фонаря его лицо казалось усталым, но серьёзным. — В школе ты — просто парень. Ни больше, ни меньше. И это самое главное. Потому что наша «пауза», если она есть, наверняка чувствительна к таким вещам. К силе. А к обычным людям — нет.

Масато кивнул. Он это понимал. Гигай был не просто маскировкой. Он был гарантией того, что их наблюдение останется чистым, незамутнённым их собственной, чужеродной природой. Они были наблюдателями, сидящими в стеклянной будке. А гигай — это тонированное стекло, сквозь которое их не было видно. Даже если внутри будки тикали свои, очень странные часы.

Глава 62. Шпионаж на большой перемене

Следующий день начался не в душном классе, а под низким, серым, обещающим дождь небом на свежем воздухе. Урок физкультуры. Школьный стадион, с его шершавыми, вытоптанными беговыми дорожками, встречал их запахом влажной земли, скошенной травы и далёкого, сладковатого дыма от осенних костров где-то за оградой. Воздух был прохладным, прозрачным, каждое дыхание оставляло маленькое облачко пара.

Класс 1–3, переодетый в спортивные костюмы, кучковался у стартовой линии. Учитель физкультуры, мужчина лет сорока с бычьей шеей и короткой, ёжиком, стрижкой, отдавал команды громким, раскатистым голосом, который нёсся по пустому полю.

— Пять кругов! Спокойный темп! На выносливость! Не гонитесь за скоростью! Пошли!

Толпа учеников лениво, с неохотой сдвинулась с места. Бег на выносливость в четверг утром не входил в список любимых занятий большинства. По дорожке растеклась неровная цепочка из пыхтящих, переговаривающихся, спотыкающихся тел.

Шинджи Хирако сразу же занял позицию в самом хвосте. Он не просто бежал медленно. Он бежал нарочито плохо. Его шаги были семенящими, неровными, корпус раскачивался из стороны в сторону с преувеличенной неловкостью. Он тяжело дышал уже на первом круге, хотя по его лицу было видно, что это игра. Когда мимо него, пыхтя, пробегал учитель, Шинджи, едва переводя дух, окликнул его:

— Сэнсэй… а какой… философский смысл… в этом беге по кругу? — выдохнул он, и в его голосе сквозь показную усталость пробивалась знакомая ироничная нота.

Учитель физкультуры, привыкший ко всему, но не к философии на бегу, сбился с шага.

— Какой ещё смысл? Укрепление организма! Дисциплина!

— Но мы же… бежим туда… где уже были, — продолжал Шинджи, делая вид, что вот-вот споткнётся. — Это же… метафора. Жизни. Бежим, устаём, возвращаемся к началу. Может… лучше сразу сесть и подумать о вечном?

Учитель фыркнул и ускорился, оставив Шинджи позади, явно решив не ввязываться в дискуссию. Шинджи, довольный собой, сбавил темп ещё больше, почти перейдя на шаг, и продолжил своё философское размышление в полголоса, обращаясь уже к бегущему рядом случайному однокласснику, который лишь недоумённо покосился на него.

Тем временем, метрах в пятидесяти впереди, бежал Масато.

Его бег был полной противоположностью клоунаде Шинджи. Он не был быстрым. Не был впечатляющим. Он был… идеально ровным. Каждый его шаг был одинаковой длины, каждый толчок от дорожки — с одинаковой силой. Руки согнуты в локтях под одним и тем же углом, корпус слегка наклонён вперёд, голова поднята. Его дыхание было не слышно даже с близкого расстояния — ровные, глубокие вдохи и выдохи через нос, будто работала отлаженная машина, а не живой человек. Он бежал ровно посередине группы, не пытаясь никого обогнать, но и не позволяя никому оторваться слишком далеко. Его движение было настолько экономичным, лишённым суеты, что на него невозможно было не обратить внимание. Он выглядел как профессионал, нарочно сдерживающий себя, чтобы не уйти далеко вперёд от любителей.

Учитель физкультуры, пробегая мимо него на втором круге, не мог не заметить эту аномалию. Он замедлился и какое-то время бежал рядом, пристально изучая Масато боковым зрением. Лицо парня было спокойным, на лбу не было и намёка на пот, лишь лёгкий румянец на скулах.

— Шинджи, — окликнул его учитель, и в его голосе звучало не раздражение, а чистое профессиональное любопытство. — Ты… занимался каким-то спортом раньше? Бегом? Лёгкой атлетикой?

Масато, не сбивая ритма, повернул к нему голову.

— Нет, сэнсэй, — ответил он так же ровно, как бежал. — Не занимался.

— Но у тебя… постановка дыхания, техника… — учитель покачал головой. — Это не с улицы берётся. Ты точно нигде не тренировался? Может, в другой школе в секции был?

— Нет, — повторил Масато. Он не лгал. Он действительно никогда не занимался спортом в человеческом понимании. Его «тренировки» проходили на плацу 4-го отряда под присмотром Уноханы или в подземном зале у вайзардов. Там учили не бегать по кругу, а выживать. А выживание требовало именно такой экономии сил — бежать