Сайберия - Владимир Сергеевич Василенко

на бедре тоже зияла прореха, один глаз заплыл так, что в кровавом месиве поблескивала лишь узкая щель. Впрочем, раны выглядели поверхностными, а большая часть крови, скорее всего, не его. Когда я, отбившись от своих противников, бросил на него взгляд, он как раз, рванув вперед в изящном и стремительном выпаде, пронзил очередного противника костяным шипом — снизу вверх, под подбородок, пробивая голову насквозь. На мгновение замер, хищно оскалившись и любясь своей работой.

Пижон сраный.

Грач, воспользовавшись заминкой Арамиса, вынырнул позади, материализовавшись из воздуха, и запрыгнул ему на спину, обхватив руками и ногами. Раскрыв непропорционально огромную пасть, впился ему в плечо и шею. Под отчаянный визг Бэллы вампиры рухнули на пол, покатились, сцепившись в клубок, как дерущиеся коты.

Добрая половина стаи, приведённой Грачом, была ещё на ногах и, видя, что главарь вполне справляется с основной целью, остальные ринулись на меня.

И тут со стороны лестницы, ведущей вниз, на второй этаж ресторана, снова грянули выстрелы. Подозрительно дружные, будто стреляли сразу несколько человек, а кто-то и с двух рук. Обернувшись, я разглядел знакомую фигуру Путилина.

— Богдан, в сторону! — скомандовал на бегу статский советник.

С пояса он сорвал уже виденное мной во время схватки с албыс ожерелье, состоящее из небольших светящихся гранат.

Синь-камень.

Я отпрыгнул почти одновременно с его броском. Граната, пролетев по пологой дуге, ударилась в одну из вертикальных балок прямо рядом с катающимися по полу Грачом и Арамисом. Со звуком разбившейся бутылки лопнула, разлетевшись облаком искрящегося голубого дыма, от которого остальные вампиры отшатнулись, как от огня. Вскочив, я успел поставить подножку одному из убегающих.

Тот рухнул на пузо, но мгновенно подобрался, развернулся, полоснув меня неожиданно длиннющими когтями. Я не успел прикрыться эдровым щитом, только инстинктивно поднял левую руку. Предплечье обожгло будто огнём — острые, как скальпели, когти оставили четыре глубоких параллельных пореза.

Яростно взревев, я саданул противника так, как ещё никогда не бил — разом влив в Укрепление чуть ли не половину запаса эдры. Вампир, уже успевший приподняться, распластался на полу, как раздавленная лягушка, а во все стороны от места удара взметнулась кольцеобразная волна щепок, шлака и прочего сора.

Запрыгнув на упыря сверху, я добил его выверенным ударом в голову и несколькими крупными «глотками» вытянул из него всю эдру, снова восполняя её запас. Переключился на Аспект Исцеления, затягивая раны от порезов на предплечье.

С дробью, засевшей в руках и груди, было сложнее — прежде чем закрыть раны, нужно было её удалить. И это было довольно болезненно. Я рычал, сцепив зубы, и чувствуя, как кусочки свинца сами собой выползают из ран, будто выдавливаемые изнутри. Зато потом залечить оставшиеся ранки не составило труда.

Весь это сеанс самоисцеления не занял и минуты, а тем временем вокруг продолжала кипеть бойня. Путилин с двумя какими-то незнакомыми мне подручными в штатском, забросав упырей гранатами с синь-камнем, теснили их в глубь чердака. Попутно вытащили поближе ко входу немногочисленных выживших из «Молота» — из тех раненых, что валялись на полу, притворяясь мёртвыми.

Но основное внимание Путилина, похоже, занимали Грач с Арамисом. Они уже расцепились и перед лицом общего врага забыли о драке. Арамис, похоже, вдохнул изрядную долю дыма с синь-камнем, и натужно кашлял, брызгая каплями крови изо рта. Кто-то из напарников Путилина к тому же всадил в него несколько пуль. Но сдаваться вампир не собирался — отпрыгивая и перекатываясь по полу, он стремился вырваться из губительного для него голубого тумана.

Грач, похоже, тоже пытался использовать свой Дар и превратиться в призрака, но синь-камень блокировал его способности. Со стороны это выглядело занятно — коротышка двигался рывками, и силуэт его будто бы мигал, то исчезая, то снова вываливаясь в реальность, да ещё и частями. Грач тоже кашлял, прикрывая рот рукавом, пригибался, прятался за балками и ящиками, пытаясь укрыться от пуль.

— Слева, слева заходи, Игнатов! Тимофей, молодого не упусти! — перезаряжая револьвер, командовал Путилин. Обеспокоенно оглянулся на меня. — Ты в порядке, Богдан?

— Уже да, — я вытряхнул из рукава целую пригоршню дроби. — Вовремя вы подоспели.

— Я же обещал, что прикрою. Правда, такой баталии не ожидал. Помогай, без тебя не справимся!

Он, вогнав последний патрон в барабан, вскинул револьвер и ринулся вперёд. Свободной рукой выхватил откуда-то из внутренних карманов плаща увесистую штуковину, напоминающую кандалы.

— Игнатов, сюда! Да чёрт с ними, с теми упырями! Главное — этих двоих повязать!

Весь чердак заволокло клубами пыли и дыма, так что разглядеть что-то было проблематично. Да и людей Путилин привёл маловато. Наверх сунулись было ещё и вышибалы ресторана, но, увидев, какая тут бойня, благоразумно отступили. Тем более что ловить им тут было нечего — из оружия у них были только дубинки. Но они помогали выбираться раненым и, судя по донёсшимся до меня фразам, заблокировали второй выход на чердак. И жандармов уже вызвали.

Оставшиеся вампиры рванули врассыпную. Им было где развернуться — чердак был обширный. Чтобы не дать им быстро выскочить обратно на крышу, Путилин кинул ещё одну гранату с синь-камнем рядом с разбитым окном. Это отпугнуло упырей, но явно ненадолго.

Охотник был прав — имеющимися силами всех оставшихся упырей мы не переловим. Но шанс захватить Арамиса и Грача есть. И его надо не упустить.

Напитывая кулаки тяжелыми вибрирующими зарядами эдры, я бросился вперёд, закрывая брешь в окружении. Светящийся туман от гранат с синь-камнем накрыл участок на полсотни квадратных метров и продолжал расползаться всё дальше. Но вместе с тем терял концентрацию, так что времени у нас было мало.

В сам туман я не совался — испарения синь-камня и у меня вызывали крайней неприятные ощущения. Не только в тонком теле — вместе с аурой мгновенно начинала неметь кожа, а в мышцы впились тысячи вибрирующих иголок. Не смертельно, но очень болезненно — будто сильно отлежал во сне руку и восстанавливаешь в ней кровоснабжение.

Справа от меня прогремели выстрелы, прервавшиеся воплем боли. Из тумана, зажимая правое плечо, вывалился один из подручных Путилина. Попытался вскинуть револьвер, чтобы выстрелить, но оружие выпало — похоже, плечо было пробито насквозь, и рука плохо слушалась. В клубах пыли я разглядел стремительно метнувшегося в глубь чердака Арамиса. Вампир с ходу снёс хлипкую дощатую перегородку, буквально пробив её собственным телом. Разве что пролом в виде собственного силуэта не оставил, как в мультике.

Путилин на бегу высадил ему вслед весь барабан, но, похоже,