Похмелье. Головокружительная охота за лекарством от болезни, в которой виноваты мы сами - Шонесси Бишоп-Столл

Предполагается, что он впитывает токсины и яды, поэтому таблетки из угля могут помочь, если вы перебрали. Однако добытый в камине уголь растворяется намного хуже, чем я рассчитывал, и молоко приобретает сомнительный фиолетовый оттенок.

Я опрокидываю рюмашку оливкового масла. Оно очень маслянистое. Следом отправляется кружка гоголя-моголя с сажей. Проглотить это довольно сложно, но в целом на вкус не так уж плохо. Зубы Дэвида почернели, и мои, по его словам, тоже, и, чтоб они заблестели снова, мы решаем прополоскать рот бокалом шампанского.

Я приканчиваю бутылку шампанского, пока готовлю антиоксидантный рождественский салат собственного сочинения. В него входит капуста, шпинат, листовая свекла, семена граната, грецкие орехи, авокадо, мандарины и свежий инжир. Я выкладываю салат на блюдо в форме рождественского венка, поливаю сверху заправкой из бальзамического уксуса с инжиром, а затем берусь за выпивку всерьез, поглядывая при этом, сколько употребляет Дэвид.

Если вдруг наша профилактика не сработает, я пущу в ход по-настоящему библейские средства спасения: золото, ладан и мирру. Ладан, природное противовоспалительное средство, выпускают в капсулах под названием «экстракт босвеллии». Мирру легко достать в виде эфирного масла. Она увеличивает количество лейкоцитов в крови и помогает секреции желчи в печени. Теперь о золоте. По словам Джорджа Бишопа[48], «алхимики XVII века верили, что союз благородного золота с огнедышащим дистиллятом обладает особой целительной силой». Возможно, следует отдать должное их мудрости.

Вот такой нехитрый план, но, чтобы его выполнить, я заручился поддержкой специалиста. В магазине Gaia Garden я приобрел ладан и мирру, а заодно и разузнал все о них у местной травницы Бронвин. Она оказалась умна, терпелива и, вопреки моим ожиданиям, вовсе не с приветом. Когда я буркнул: «А как насчет золотишка?» – она живо раздобыла для меня адрес электронной почты местного алхимика.

Однако практикующий аюрведу алхимик и травовед Тодд Колдекотт остолопов не жалует. На мой вопрос он ответил вопросом: «Хорошо, но почему именно золото, ладан и мирра? Это будет христианская похмельная книга?» А после добавил: «Медицина использует золото как средство подавления иммунной системы… но это влечет за собой ряд неприятных побочных эффектов и не рекомендуется при похмелье. Спросите царя Мидаса».

Но затем, будто перейдя в другое агрегатное состояние, Колдекотт – эта ходячая энциклопедия – сам подвел к мысли, что только золото и может помочь при похмелье: «В аюрведе препарат из золота называют суварна бхасма. Его используют в качестве противовоспалительного и тонизирующего средства. Так что назначают его и в вашем случае, но, поскольку препарат этот содержит и другие металлы, современная западная медицина запрещает его применение».

Разумеется, за современными западными практиками вы к аюрведическому алхимику не пойдете. Скорее вы ждете некоего наставления с отсылкой к «Властелину колец», что мне в итоге и досталось: «По правде говоря, и аюрведа, и традиционная медицина стараются не потакать тщеславным мыслям о том, что нам позволено постоянно злоупотреблять алкоголем до степени похмелья. Пускай клетки печени наделены магией регенерации, но даже их коллегу Гэндальфа в конце концов можно укокошить».

Как бы там ни было, ни аюрведического, ни даже библейского золота накануне Рождества раздобыть мне так и не удалось, что и неудивительно. В этом году все чем я располагаю, – это оливковое масло, уголь, антиоксидантный салат, ладан и мирра. Па-рам-па-пам-пам[49].

Но многие забывают, что Рождество – такой же праздник викингов, как и христиан, просто германский Йоль намеренно объединили с днем рождения Христа. Исторически оба праздника были довольно разгульными. На праздновании рождения христианского бога вина я, подобно викингам, оставляю свою новообретенную сдержанность и осознанно пускаюсь во все тяжкие.

Дэвид старается не отставать, но он еще пацан. К полуночи я одолел шесть больших бокалов вина, пять фужеров шампанского, три гоголя-моголя с ромом, два виски, две конфеты с бренди и, возможно, даже пару шишек золотых.

Наутро я чувствовал себя розовым пряником на улочке. Я мог только болтаться и придумывать дурацкие шутки про день после Рождества.

День после Рождества – это когда ты проснулся в хлеву.

День после Рождества – это когда у тебя троица в глазах.

День после Рождества – это когда ты точно знаешь, что до Воскресения тебе еще далеко.

Праздник удался: это похмелье тянет как минимум на сотку из 120 по ШТП. Когда ко мне возвращается способность двигаться, я принимаю дары волхвов, но чуда не происходит. День после Рождества проходит как положено, меня потряхивает и мутит от самого себя, я лежу и не испытываю ни добрых чувств к ближнему, ни в человеках благоволения. Что толку от ладана и мирры, смокв и гранатов, угля и оливкового масла? Зачастую, а в шаткой реальности похмельных исследований – сплошь и рядом, ты сам себе злейший враг и даже не подозреваешь об этом. Лишь спустя несколько дней, перебирая свои записи, я наткнулся на это место из апостола Кингсли:

Народная мудрость гласит, что перед вечеринкой следует выпить оливкового масла или молока. Действительно, это замедлит усваивание алкоголя, но в итоге он все равно вас настигнет… Один мой доверчивый знакомец угодил в ловушку собственных расчетов и, начав вечер со стакана оливкового масла, продолжил дюжиной виски. Алкоголь долго разъедал масляную пленку в его желудке, но через пару часов прорвался в организм и сбил его с ног… От подобной тактики я бы воздержался.

Послерождественское солнце уже садилось, когда я наконец встал с постели. Я чувствую себя очень неуверенно – меня донимают дрожь, тошнота и тревожность. Я прямо как жалкий приятель Эмиса или как какой-то библейский лох, который неправильно понял Писание. Очень аккуратно я рулю в единственное открытое в этот час место в надежде на просветление.

Я паркуюсь напротив вывески универсама London Drugs. Двери раскрылись, и вот я уже влачусь сквозь люминесценцию вдоль гулких рядов этой исполинской мега-аптеки. Здесь посреди ортопедических стелек и антипохмельных таблеток стоит он: «Цвак Уникум», разлитый по бутылкам.

Загадочная эмульсия, содержащая сорок трав и сорок оборотов, расположена где-то между «Егермейстером» и «Ундербергом» по алкогольной шкале. О последнем Эмис Старший написал следующие строки: «Воздействие на внутренности выпившего схоже с тем, как если бы вы бросили мячик для крикета в пустую ванну. Возникающие в результате легкие судороги и испуганные крики – зрелище, которое нельзя пропустить. Но затем по телу разливается успокаивающее тепло, и очень часто становится ощутимо лучше».

«Цвак» – это чуть более приветливый кузен «Ундерберга» из Венгрии: все та же смесь горьких трав и алкоголя, но с мягким привкусом