Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

27 января 2009

История про усатых

Читал очень хорошую книжку. Однако ж обнаружил некоторое количество опечаток (это нормально, без ошибок не бывает — там, например, перепутаны подписи к иллюстрациям, изображающим Раневскую в фильмах "Подкидыш" и "Золушка", что легко восстанавливается и не мешает сравнению её образа с фрекен Бок из известного мультфильма о Карлсоне). Что пенять сборнику умных статей за то, что в разряд "человечков" можно зачислить носовских коротышек, а вот Страшилу и Железного дровосека с трудом, равно как уж Чебурашку с Винни-Пухом никак не назовёшь "человечком". Но это всё мелочные придирки.

Но всё же я обнаружил и то, что я бы назвал особенностью метода. Есть такой неглупый американский человек Марк Липовецкий, которого я знал ещё в Москве.

Он пишет о Буратино, и пишет, в общем, справедливые вещи, однако вдруг помещает в своей статье "Буратино: Утопия свободной марионетки" два профиля человека с длинной турецкой трубкой, взятые из рукописи Алексея Толстого. Дальше Липовецкий пишет: "…Этот момент парадоксальным образом связан в сознании Толстого со Сталиным. Это отчётливо видно по рукописи пьесы "Золотой ключик"… Возникающая несколько раз ассоциация между мотивом своего театра и образом Сталина позволяет предположить, что Толстой мысленно обращает к Сталину мечту о собственном театре — иными словами, об игре по своим правилам". Мне это утверждение представляется ошибочным.

Нет, я совершенно не спорю, что такое мысленное обращение к Сталину в голове Алексея Толстого присутствовало — отчего нет? Однако база для этого вывода довольно странная. Есть два профиля с трубкой, что, воля ваша, а вовсе не похожа на короткую трубку Сталина. Впору, как Фрейду, хочется крикнуть "Видишь ли, дочка, бывают просто сны". Отчего не предположить, что Толстой просто изобразил Карабаса, таким, каким видел его — с трубкой, снабжённой длинным мундштуком, с бакенбардами… Да и дело с концом — безо всяких эффектных выводов. Бывают просто Карабасы и просто трубки. Нет, если бы тут было портретное сходство, признаваемое всеми, то я пошёл бы на попятную. Или, если бы в самой рукописи был обозначен товарищ Сталин — хотя бы инициалами. А так мне совершенно не видно, что это вождь народов, да ещё и никакой "отчётливости" я тут наблюдаю. Не всякий усатый человек — Сталин.

Я вот тоже, пока писал от руки рисовал что-то на полях, так мне, выходит, теперь Бог весть что могут пришить. Нет уж. Неправда, Наташа, я совсем не об этом.

Весёлые человечки: культурные герои нашего детства. Сборник статей. — М.: Новое литературное обозрение, 2008. - 544 с. (п) 1500 экз. ISBN 978-5-86793-649-5

Извините, если кого обидел.

28 января 2009

История про разговор DCCCLXIII* (невошедшее)

— Скажите, вот в вашем тексте есть фраза "Идеальный для меня автор должен быть… управляем". Это что значит? Ну, да — не в вашем тексте, а в интервью, которое вы брали.

— Неуправляемый автор — не подарок.

— Но, может быть, плодотворное сотрудничество и готовность к компромиссам?..

— "Плодотворное сотрудничество" — понятие из одного словаря, а "готовность к компромиссам" — из другого. К тому же, нужно сначала уговориться о каком разделе литературы мы говорим, ведь она напоминает театр постапокалиптических военных действий. Если мы говорим о Народном Ополчении с винтовкой на троих — одно дело. Если о кадровом составе многочисленных армий — другое. Или речь идёт о вербовке шпионами уникального секретного физика — третье.

Я с трудом могу себе представить ополченца, что стоя перед командиром вдруг говорит: "Как — в атаку? Давайте будем готовы к компромиссам!".

— Забавное сравнение: автор стоит перед издателем как боец перед офицером. Мне казалось, что издательское дело — скорее джунгли…

— С джунглями — тоже хороший, правильный пример. В джунглях могут группами и по одиночке сидеть разные партизаны. Некоторые японцы лет по сорок сидели. Партизанам как-то особо не светят звания и награды (хотя бывает), они делают своё дело из любви к процессу и Родине-Литературе. Иногда (как правило, посмертно) партизан становится знаменит — в большинстве же случаев партизаны портят жизнь близким и друзьям, а так же засоряют сайт проза. ру. Но если в желании стать маршалом гражданин вступает в ряды регулярной армии — тут уже начинается субординация и пресловутая управляемость. Как написано в книжке "Как написать идеальный детектив", что валяется в одном знакомом мне сортире — сказал литературный агент, что надо подписывать экземпляры в душном зале книжной выставки — подписывай. Сказал — дай интервью мелкой местной газете — давай. Сказал, рукопись нужно к маю, нужно к маю, а не к июню, так не прекословь. Ты на службе, в погонах и пилотке. Ну и тому подобное дальше. Только термины разнятся — агент, редактор, пиарщик.

— Однако в армии за неподчинение приказу будет нашему рядовому наряд вне очереди и гауптвахта, в военное время даже и расстрел, а что автору светит в нашем случае? Книжку подписать и интервью дать местной газете — оно хотя бы тщеславие тешит, сдать рукопись к маю — это можно понять, а переписать главу, сократить часть сюжета — тут уже есть о чём поспорить.

— Вы определённо не понимаете тактики и оперативного искусства массовой культуры. Интервью местной газете, а равно как подписывание книжек — суть Господне наказание. Не сказать, что мытьё сортиров, но похоже. Нужно быть совсем безумцем, чтобы от этого получать удовольствие. Я понимаю, что приглашение в "Школу злословия" — есть жизненный успех. Или встреча с Президентом за чаем, венчающаяся надписью на книге: "Дорогой Дима, спасибо тебе за всё. Напомни, пожалуйста, референту, что дача — тоже". Речь-то идёт о том, что тебе хочется спать, а старухи с книжками ждут в душном ангаре, что газета "Сантехник Колюбакино" на хуй тебе не сдалась, но отчего-то тебе говорят, что надо. А привезли младшего лейтенанта от литературы в город Н-ск, и вместо того, чтобы выйти на берег Унчи и раздавить там поллитру в тишине и спокойствии, волокут его в библиотеку говорить глупости. А хуле — тебя ж привезли в на конвент в Н-ск вроде как в командировку. Ну, а велят ужать объём с сорока авторских листов до двадцати — смело жмите Ctrl+X.

— А как насчёт дезертирства?

— Можно, конечно, дезертировать — армий много, есть, как я говорил, партизанские отряды, в конце концов, можно положить свою жизнь одиноким охотником. Но тут надо ответить себе на несколько вопросов: примут ли тебя в новой