Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

Поэтому мы живем в очень прагматичную эпоху.

А романтики, наоборот, культивировали чувство опасности. Но это — в сторону.

А человек иррационален, несмотря на то, что современный мир старается избавиться от неожиданностей. Капитализму (я употребляю это слово безоценочно) не нужен непредсказуемый человек. Он рассчитывает на повторение — и через литературные сценарии учит людей.

Но при этом я неплохо отношусь к такому произведению массовой культуры, как "Мастер и Маргарита"

Вот Лимонов это отчасти массовая культура. Он любит себя ангажировать как массовый писатель. Но исходя из тех критериев, которые я уже перечислил, он не является таковым. Он пытается балансировать между массовостью, между подбрасыванием каких-то жареных тем, эротических сцен и языковых брутальностей и идеями, которые хочет высказать.

В "Вагриусе" уже выходит его собрание сочинений, которое сам Лимонов иногда называет "могильной плитой"

Лимоном несколько раз повторял суждение о том, что время романов ушло, и теперь пришло время листовок. Он подчёркивал при этом, что журналистика теперь для него гораздо привлекательнее литературы — именно за счёт оперативности. За счёт ощущения того, что за час надо выложиться, написав статью, а не главу в романе. Между тем, недавно вышел новый роман (я имею в виду "316, пункт "В""). У меня от него осталось довольно странное ощущение — любому читателю видно, что он написан довольно давно.

Да он был написан действительно давно — в начале восьмидесятых. Он существовал лишь в черновиках. Для "Вагриуса" он был дописан, переделан и издан, наконец. А на вырученные деньги Лимонов со своими товарищами год назад поехал в Среднюю Азию. И кстати, продаётся эта книжка довольно неплохо. Неожиданно неплохо.

Сейчас Лимонов действительно считает, что романы неактуальны. Хотя он может вернуться к литературе.

О том же романе можно сказать, что вся сюжетная его идея импортная. Опять же, давным-давно, она была импортирована в сборнике зарубежной фантастики, там, в одном из рассказов, жизнь едва теплилась в Нью-Йорке после ядерной войны, и были прекрасные Пурпурные поля, куда могли послать за особые заслуги ближе к старости. Это касается "Палача"…

— Является ли такой экспорт осознанным у Лимонова?

— Да, и это естественно. Я это я знаю, потому что мы вместе делаем газету. Мы, собственно, продолжаем этот экспорт образования — этического и эстетического сюда.

— У меня создалось впечатление того, что появление Лимонова на телеэкране естественнее, чем на митинге, потому что в колонне демонстрантов он стоит с ними, теряет индивидуальность. На телеэкране же он индивидуален.

— Не без этого. Но это тоже нормально. Кстати, Лимонов очень любит Ницше, и я думаю, что если бы он жил тогда, в то время, у него была бы совершенно иная биография.

Сообщите, пожалуйста, об обнаруженных ошибках и опечатках.

Извините, если кого обидел.

16 января 2009

История про Алексея Биргера

Собственно Это разговор с Алексеем Биргером в октябре 2003 года, когда у него вышли какие-то книги в издетельстве "Глобулус". Помимо прочего, Биргер известен как автор детективов и сценария сериала "По ту сторону волков".

— Скажите, Алексей, вот вы сын известного художника Биргера, как поучилось, что вы делали сценарий фильма о Бёлле? На чём построены ваши связи с Германией?

— Получилось так, что немецкие режиссёры хотели сделать фильм о Бёлле, о его визите в Москву. Они покопались в архиве Бёлля и обнаружили там мой дневник, описывавший этот визит, и решили, что это практически сценарий, который только надо чуть переписать. Мне тогда и отец, и Копелев ведь сказали — запиши для себя, всё, что происходило все эти две недели, потому что у нас сейчас времени нет записывать, а ты пиши, пиши даже день и час, когда это всё происходит. Это было в 1979 году.

И я написал, то, что нужно немцам, тем более, нужно было объяснить множество реалий нашей тогдашней жизни, например то, что у нас нельзя было тогда иметь на руках валюту — это ведь и сейчас многие забыли. А там было множество провокаций, Бёллю хотели отомстить, за то, что он принимал Солженицына.

И фильм по ряду опросов считался лучшим в Германии в 1999 году. И тогда же у меня разговор с "Искусством кино" и "Независимой газетой" — и в "Независимой" с подачи Рустама Рахматуллина я напечатал это в "Независимой".

Я связан с Германией прежде всего благодаря отцу. Он умер немецким гражданином и последние тринадцать лет жизни он прожил в Германии. А он очень хорошо знал язык, и именно благодаря ему он на фронте стал командиром конной разведки полка, и сам ходил в поиск. А потом это знание языка привело к тому, что он дружил с Фришем, Бёллем и другими немецкоязычными знаменитостями.

А на знаменитой выставке в Манеже в 1963 году, на которой Хрущёв натопал ногами на художников, висела картина отца, что вызвала у Хрущёва особую ярость. Эту картину отец он всегда называл "Мать с младенцем", хотя во множестве каталогов она значится как "Арбатская мадонна". Отец против этого названия взвивался под потолок. Когда отца спрашивали журналисты, как он к этому отнёсся, то он всегда говорил, что относится к этому замечательно. Ведь Хрущёв сделал ему такую мировую рекламу, какая ему и не снилась. Все схватились выяснять, что это за художник, который вызвал такую ярость руководителя государства.

И, хотя картины отца покупали в разных странах, больше на них был спрос именно в Германии. В 1988 году он уехал туда готовить почву, потом съездил ещё раз надолго, а с 1990 года он остался в Бонне практически навечно.

— А вы, коли не секрет, что заканчивали?

— Я закончил театроведение в Гитисе, а ещё немного учился в школе-студии МХАТ на художника театра. У нас там был сопромат, курс столярного дела, электротехника, работа с металлом — это мне сейчас очень помогает. Сейчас у нас куплен дом на острове рядом с Рыбинском, старинный дом, где работы невпроворот, и там я только для скучных и нудных работ нанимаю каких-то мужиков.

Дом-то и был зимним, сейчас я его ещё утеплил. Там сто метров тёплых, а ещё больше летней части. Но из-за всяких московских дел мне не удаётся пожить там долго. Правда мечта взять заказ от издательства и уехать туда остаётся.

Там на острове четыре деревеньки и дачный хутор, паромчик такой маленький ходит. Да и остров небольшой — восемь квадратных километров.

— А как получилось при такой театроведческой базе,