Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

— Ну, я вообще-то всю жизнь писал стихи, хотя все говорили, что у меня талант к живописи, генетически унаследованный от отца. Но я сделал выбор в пользу литературы, потому что хотя я очень люблю рисовать, не ощущаю это как дело жизни. Меня в этом очень поддерживал Юлий Даниэль, которого я очень любил. Это человек, человек такого мужества, такой чистоты, что будто он был не из нашего мира. Итак, я писал стихи, что-то у меня вышло — в 1995 или 1996 году в "Новом мире", такая баллада, которая понравилась Липкину. Мне позвонили наши друзья, которые отдыхали с Липкиным в Малеевке, и Липкин, прогуливаясь с ними, сказал, что "Алешина вещь — светлое пятно на нынешней поэзии". А теперь я стихами пользуюсь очень утилитарно — я иногда вставляю их в романы. Точно так же, как в "Волков" вставлены переводы.

А до этого я работал с переводами, ездил по стране от Театрального общества, от Союза театральных деятелей — потому что до начала девяностых можно было прилично жить на командировочные. Я был на Урале, в Западной Сибири, проводил семинары театральных художников, обсуждения спектаклей. Но жизнь и тогда уже становилась сложной, и я начал заниматься переводами.

Начало было очень удачным — я перевёл пьесу Брэдбери "Чикагская бездна", которую тут же поставили на телевидении — тогда была такая передача "Час фантастики". Собственно, сюжет там в том, что произошла мировая война, по всей Земле установились тоталитарные режимы, запрещено помнить о том, что было раньше, а на месте Чикаго огромная воронка от взрыва — она-то, собственно, и есть бездна.

И вот там есть старик, который помнит прошлое — причём бытовые какие-то вещи: какие были фантики у конфет, что за сигареты были… И за ним гоняются, потому что он вне закона, а люди его прячут, чтобы он им рассказывал дальше. Так вот, роль этого старика сыграл Юрский. И мне передали, что Юрский хочет со мной хочет встретиться, потому что он первый раз с удовольствием произносит переводные стихи. А у Брэдбери эта пьеса была написана такой ритмизированной прозой, почти стихами.

А потом была такая вещь Конан-Дойла "Долина страха", которая у нас не переводилась потому что там очень смешно и беспощадно были изображены социалисты. И я предложил эту вещь руководителю журнала "Смена" Винокурову, после чего тираж журнала подскочил втрое и его заклинило за пять миллионов экземпляров — ну, восемьдесят седьмой год, роман о Шерлоке Холмсе, который у нас почти не переводился! После этого на меня посыпались предложения что-нибудь перевести.

Занимаясь переводами, и путешествуя по Европам, я обнаружил, что есть совершенно неизвестный у нас жанр — это детский детектив. Я набрал книг, пришёл в издательство "Совершенно секретно" с которым тогда работал, и мы начали. Я переводил-переводил, а потом небольшое издательство, связанное с ЭКСМО, предложило мне писать самому.

И я начал писать сам — мне заказали пять штук разом. ЭКСМО вцепилось ещё в несколько моих взрослых вещей, которые, правда, пришлось издать под псевдонимом Рязанцев. Руководители издательства сказали, что моё имя будет ассоциироваться с детской литературой, и я, подумав о том, что одна ветвь моей семьи из Швеции через Литву попали в Россию, а со стороны матери у меня род идёт из Рязани. Так и получился Алексей Рязанцев.

Но в итоге мы разошлись. Я написал один роман, который был построен на одной английской фразе, причём ведь в английском языке часто смысл зависит от одного артикля, и вот там было послание, которое можно было понять по-разному. Если это прочесть в одном ключе, то это цитата из Элиота, а в другом ключе это грубое ругательство. И надо понять, случайно ли убрано два артикля… Но издатели мне заявили, что у них есть железный принцип — никаких филологических романов. Мы остались в хороших человеческих отношениях. Три книги Рязанцева вышли в ЭКСМО, а на четвёртой мы начали ссорится. Ну и пять или шесть детских детективов вышло…

И я ушёл в "Астрель", где у меня вышло около тридцати книжек, если считать и переводы. И ещё вышло три вещи в издательстве "Аргументы и факты". Я там печатался за копейки, рублей за семьсот, для того, чтобы за меня вступилась вся рекламная мощь "АиФ". Но, оказалось, что никакой рекламы не будет, и они, чтобы уберечься, расторгли договоры и вернули все права на книги.

Я начал писать цикл о Высике очень рано — в конце семидесятых. В 1980 году, когда были высланы Войнович, Копелев, Аксёнов, когда Сахарова погнали в ссылку, Марченко арестовали, было трагическое ощущение пустот жизни. Войновичу объявили, что он обязан покинуть СССР в июне, но он договорился, что уедет без спешки осенью, но его в Москве летом не будет. И мы поехали в Юрмалу, где жили всё лето. И именно в это время я начал собирать свои впечатления — понемногу я обратил внимание, что для них нужна сюжетная линия. Понемногу у меня сложился текст о старике Высике, который на пенсии, но пытается спасти трёх друзей от ложных обвинений в убийстве. Эта история о бывшем милиционере в итоге писалась много лет и получился огромный кирпич под названием "Детские страхи". А потом я понял, что мне нужно исследовать всю биографию Высика, откуда он и как, что он делал в сороковые и в шестидесятые.

Но в журнале "Искусство кино", с которым у меня очень хорошие отношения, решили напечатать моих "Волков". Дальше мне повезло в том плане, что "Искусство кино" хоть имеет тираж и небольшой, но его читают все киношники и он поступает во все университеты мира. Это был 1994 год.

И сразу же мне позвонили с "Мосфильма" и предложили делать фильм. Это тянулось очень долго, потому что именно в это время перестали вкладывать деньги в российское кино, пока это дело не подобрало телевидение.

— А сами истории о милицейском человеке Высике образуют большой цикл?

— Да, это очень большой цикл. Сейчас написано около двадцати вещей, но всё это делится примерно на десять томов.

— А сколько из этого опубликовано?

— Из них вышли "Волки", "Ведьмин круг", "Конец янтарных годов" — там не одна вещь в каждой книге. Одним словом, гораздо меньше половины… Вот сейчас буквально должна в "Глобалусе" выйти новая вещь "Ключи от бездны" — то, кстати, что буквально вчера начали передавать по радио как в старые времена. А до конца года появятся еще две книги,