Против ненависти - Каролин Эмке
Чтобы основные различия оставались очевидными и подтверждали социальный порядок. Утверждение о естественности полов всегда претендует на их неизменную однозначность[105].
Если такая однозначность не соблюдена, то человек противоречит (через свое тело или свою тендерную роль) тендерной принадлежности, назначенной при рождении, или если человек не вписывается в двуполую систему, то медико-психиатрическая экспертиза объявляет его больным. При этом категории «первоначальное» или «естественное» не обязательно связаны собственно с телом человека, это скорее структура мышления в понятиях «с этой стороны» и «с другой стороны». Лица, не соответствующие этому порядку, будут признаны «больными»[106].
Вопрос патологизации трансперсон связан не только с тем, какие правовые и нормативные последствия повлекут за собой изменение и признание гражданско-правового и личного статуса человека. Эта стигматизация лишает трансперсон политической и социальной защиты, в которой они нуждаются и которую они заслуживают, как и все остальные люди. Когда в трансличности признают не просто отклонение от нормы, но и «нарушение» психики, человек остается в одиночестве. К сожалению, социальная девальвация достаточно часто провоцирует презрение и насилие, которым трансперсоны особенно подвержены в повседневной жизни[107]. Предполагаемая «болезнь» служит для транс-враждебных лиц или групп желанным «оправданием» для насмешек и ненависти, жестоких посягательств или сексуального насилия.
Ужасное нападение в Орландо в июне 2016 года еще раз показывает, что опыт беззащитности – это то, что объединяет лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров, межполых и квир-людей[108]. Как бы мы ни отличались друг от друга, чувство уязвимости у нас общее. Мы вынуждены ожидать публичных оскорблений и нападений, всегда должны помнить, что мы любим или желаем, или выглядим немного иначе, чем стандартное большинство, мы рискуем всякий раз, когда идем рука об руку на улице или целуемся. Мы всегда ждем нападения, всегда держим в голове, что всё еще являемся объектом отчуждения и насилия для ненавистников. «Гей-места исторически постоянно под угрозой насилия, – пишет Дидье Эрибон в своей грандиозной книге воспоминаний „Возвращение в Реймс“, – каждая аллея, парковая скамья, каждый укромный угол несет в себе прошлое, настоящее и будущее таких нападений»[109].
«Проект по расследованию убийств трансгендеров» («Trans Murder Monitoring Project») ко Дню борьбы с гомофобией, трансфобией и бифобией 17 мая 2016 года опубликовал следующие цифры: в 2016 году по всему миру было убито 100 трансперсон и трансгендеров. С начала мониторинга в январе 2008 года по 30 апреля 2016 года в 65 странах от гомо-, транс- или бифобного насилия погибли 2115 человек. Из них только 1654 убийства были зафиксированы в Центральной и Южной Америке. ОБСЕ в своей «Статистике преступлений на почве ненависти» за 2014 год приводит 129 случаев насилия против ЛГБТ[110]-персон, зарегистрированных полицией, что значительно меньше, чем случаи убийств на почве антисемитизма (413) или расизма (2039). Однако статистика также указывает и на те случаи, которые не были зафиксированы полицией, но были собраны и зарегистрированы субъектами гражданского общества: за тот же год насчитывалось 47 насильственных нападений на почве расовой ненависти и 118 насильственных нападений на представителей ЛГБТ[111].
Для трансперсон и интерсексуалов особенно актуален опыт ненависти и жестокого обращения. Они гораздо больше подвергаются дискриминации и насилию, чем геи и лесбиянки. Не в последнюю очередь потому, что гораздо меньше общественных пространств, открытых для них и обеспечивающих им защиту[112]. Они постоянно подвергаются опасности в бассейнах, раздевалках во время занятий спортом и общественных туалетах. Особая агрессия, с которой сталкиваются трансперсоны и интерсексуалы, часто связана с тем, что транс-враждебные лица или группы просто не терпят любую амбивалентность или не выносят неоднозначность[113]. Воспринимается ли что-либо вообще как «неоднозначное» или «двойственное», зависит от того, насколько ограниченный набор категорий существует в обществе. Презрение к трансперсонам часто маскируется под утверждение, что они своим неоднозначным тендерным поведением компрометируют или обесценивают собственно мужественность или собственно женственность. Курьез в том, что трансперсоны не требуют изменения тендерной идентичности других, а лишь ставят под сомнение условия, которые ограничивают их право на свободное развитие личности.
Вопрос о доступе к общественным туалетам для трансперсон недавно активно обсуждался в США. 11 штатов подали в суд на правительство Барака Обамы за то, что оно поручило школам страны предоставить трансперсонам возможность свободно выбирать, какие туалеты соответствуют их самоосознанному полу, независимо от пола, указанного в их свидетельстве о рождении. Против этого сейчас протестуют некоторые штаты с исковым заявлением, в котором говорится, что правительство хочет «сделать рабочие места и учебные заведения лабораториями массового социального эксперимента»[114]. Если понимать правовую и пространственную защиту меньшинств от дискриминации и насилия как «массовый социальный эксперимент», то обвинение справедливо.
Удивительно, с какой горечью и озлобленностью агитируют некоторые граждане против предоставления укромного уголка людям, чей «первоначальный» пол больше не соответствует ощущаемому полу При этом сторонников изменения маркировки туалета или открытия туалетов для трансперсон с удовольствием обвиняют в нелепости и убогости их действий: действительно, как пóшло, как банально – таблички на туалетах как часть эмансипации! Удивительно, насколько некоторые недооценивают такую «пошлость», как туалет. И уж если это такая «мелочь и глупость», то что стóит общественности отнестись к организации трансгендерных туалетов со спокойствием и щедростью.
Что в этом сложного? Открытое, справедливое общество тем и отличается, что оно способно учиться, оно решает не только вопросы экономики и экологии, но и самокритично спрашивает себя: по каким критериям оно признает право своих граждан на участие в общественной и политической жизни. Обучающееся, просвещенное общество отличается тем, что проверяет, действительно ли все получают одинаковые возможности и защиту или существуют невидимые или видимые барьеры, табу или идеологические «шибболеты». Для этого нужно рассматривать не только законы и их применение, но и структурные или системные установки. Это возможно при некотором самокритичном ироничном любопытстве.
Есть новости с сурдопереводом и телепрограммы с субтитрами для глухих, есть доступ к вокзалам и общественным зданиям для инвалидов и колясочников, в большинстве ресторанов всегда готовы учесть редчайшие аллергии и виды непереносимости клиента, а подходящих туалетов для трансперсон устроить не могут? Ведь это одно из достоинств общества – внимание к различным культурным, медицинским или религиозным потребностям. Тут не требуется никаких особенных размышлений или энергии, нужны финансовые инвестиции, если это требует материальных, архитектурных изменений. И обеспечить безопасные помещения для трансперсон
