Против ненависти - Каролин Эмке

США Уилл Маккантс пишет: «Хотя я уже десять лет занимаюсь джихадистской культурой, для меня это по-прежнему и удивительно, и отвратительно, как ей удается так увлечь одних людей запросто убивать других, ни в чем не виноватых»[120]. Как можно подвигнуть одних людей убивать других – тут необходимо объяснение. Как одних готовят к тому, чтобы в других больше не видеть людей. Какую прививают систему ценностей, как учат ненавидеть, чтобы одни люди могли без колебаний пытать и убивать детей, женщин, мужчин. Как их тренируют забирать чужие жизни и жертвовать собственной ради якобы высшей цели или для аудитории единомышленников, увлеченной зрелищем насилия.

Иногда в связи с ИГИЛ делают вид, что все это совсем не удивительно. Убийства единодушно осуждаются, и удивление от того, что людей вообще можно заставить так безжалостно убивать, понемногу стихает. Как будто к многочисленным терактам ИГИЛ можно привыкнуть. Как будто достаточно сказать: это были последователи ИГИЛ – и, таким образом, всем сразу ясно, как можно было обучить людей ненависти, как их можно заставить настолько презирать других людей и считать их мусором.

Такая позиция несет в себе опасность банализации насилия: как будто террор ИГИЛ – своего рода естественный закон. Как будто исламистский террор происходит автоматически и берется из ниоткуда.

Но ненависть и насилие, в том числе исламистская ненависть и насилие, не возникают на пустом месте. И не вытекают из «ислама». Они не являются подлинно мусульманскими. Их создают. Их «производит» террористическая организация с тоталитарной идеологией. Конечно, террористические идеологи ссылаются на исламские писания, но их искусственное устрожение в толковании исламских текстов как призыва к насилию опровергают практически все мусульманские ученые. В 2015 году в открытом письме последователям и сторонникам ИГИЛ 120 влиятельных мусульманских ученых раскритиковали его идеологию как однозначно неисламскую. При этом против ИГИЛ выступили далеко не одни только либеральные реформаторы. Среди авторов был великий муфтий Египта шейх Шауки аль-Алам, а также шейх Ахмад Аль-Кубаиси, основатель ассоциации «Улама» в Ираке. Среди них есть ученые из Чада и Нигерии, Судана и Пакистана[121]. В своих текстах стратеги ИГИЛ обходятся с исламскими источниками и авторитетами как хотят, в свою пользу. Они цитируют отдельные предложения, без ссылки на контекст. Они читают и используют разрозненные отрывки, не беспокоясь обо всем тексте. Они извращают и перевирают ислам – в этом мнении едины мусульманские ученые.

Насилие ИГИЛ не обрушивается внезапно. Исполнительные марионетки, все те, кем манипулируют для участия в террористических атаках или в войне в Сирии и Ираке, должны быть сначала обучены видеть в других только врагов, которых можно без разбору убивать не задумываясь. Шаблоны, в которые «заливается» ненависть против женщин, против евреев, против гомосексуалов, против шиитов и всех мусульман, заклейменных как отступники, – эти шаблоны «изготавливаются» в бесчисленном количестве в интернет-сетях и на улицах.

Как уже говорилось в начале этой книги, если вы не только осуждаете ненависть и насилие, но изучаете и понимаете их механизмы, – это значит, что где-то могло быть и по-другому, где-то кто-то мог бы решить по-иному, где-то кто-то мог бы примкнуть к ненавидящим, а мог бы и выйти из их рядов. Если не просто отвергать ненависть и насилие, а наблюдать, какие риторические стратегии, какие метафоры или образы генерируют и направляют ненависть, всегда, я убеждена, можно найти слабые места в шаблонах ненависти, всегда можно подточить или подорвать ненавистническую идеологию[122].

Даже те, кто утверждает, что ИГИЛ занимается не столько радикализацией исламистов, сколько исламизацией радикалов, должны проанализировать, как террористической сети удается вербовать сторонников из совершенно разнородных сред и мобилизовать их для нигилистической теологии. Изучение дискурсивных и имиджевых стратегий ИГИЛ, их идеологии и самосознания не в последнюю очередь является предпосылкой для любой военной и полицейской борьбы с терроризмом. В 2015 году командующий американским спецназом на Ближнем Востоке генерал-майор Майкл К. Нагата конфиденциально прокомментировал проблемы антитеррористической борьбы: «Мы не понимаем этого движения, и если не поймем, не сможем победить. Мы не победили их идею. Мы ее даже не поняли»[123].

Когда речь заходит о питательной среде для ненависти (а не только о терроризме и организованном насилии), о механизмах социальной изоляции, о процессах все более радикального мышления, которые должны быть выявлены на ранней стадии, то тут от всех – от социальной среды, соседей, друзей, семьи, интернет-сообщества – требуется предотвратить зарождение фанатизма. Такой взгляд на структуры, которые вызывают и направляют ненависть, на дискурсы, которые априори узаконивают и воспевают насилие, расширяет задачи гражданского общества и возможности для действий. Задача – не только делегировать сопротивление фанатизму службам безопасности, которые должны вмешаться, когда готовится преступление. Задача – защищать открытое плюралистичное общество, в котором может процветать религиозное, политическое и сексуальное разнообразие.

Даже если подъем ИГИЛ связан с историческими, политическими и социальными событиями в Ираке и Сирии прошлых лет, его следует рассматривать как революционно-идеологическое обновление салафитского джихада. По мнению Фаваза А. Гергеса из Лондонской школы экономики, вся салафитско-джихадистская картина мира ИГИЛ, по сути, держится на трех документах или, точнее, сочинениях. Это, во-первых, манифест «Управление жестокостью» Абу Бакра Наджи на 286 страницах начала 2000-х. Во-вторых, «Юриспруденция джихада» Абу Адбуллы аль-Мухаджира. И, в-третьих, «Основы подготовки к джихаду» Сайеда Имама аш-Шарифа, он же доктор Фадл[124]. Те, кто примкнул к ИГИЛ или поддерживает его своими убийствами, должны изучить эти тексты. Они чрезвычайно показательны для понимания самосознания ИГИЛ. Известнее их, скорее всего, немногочисленные выступления их лидера Абу Бакра аль-Багдади и аудиообращения Абу Мухаммеда аль-Аднани, официального представителя ИГИЛ, распространяемые через различные каналы СМИ[125]. Если следовать автору издания «Цайт» и эксперту по терроризму Ясину Мушарбашу то речи основателя «Аль-Каиды» в Ираке Абу Мусаба аль-Заркауи также относятся к идеологии ИГИЛ[126]. Наконец, особенно популярны постановочные пропагандистские фильмы, такие как 36-минутный «О методологии пророков» от августа 2014 года.

Что это за историю рассказывает о себе ИГИЛ? Что за «мы» придумывает, утверждает, формирует механизм ненависти, который мотивирует и заставляет одних людей пытать и убивать других? Первое, что бросается в глаза, когда читаешь основные сочинения и речи ИГИЛ, это обещание интеграции в единое сообщество. В речи 2012 года под названием «Послание моджахедам и мусульманская умма в месяц Рамадан» Абу Бакр аль-Багдади провозгласил: «У вас есть государство и халифат, где арабы и не-арабы, белые люди и черные люди, люди с Востока и люди с Запада – все братья»[127]. Противоречивое самосознание утверждает ИГИЛ не государством, но потенциально открытым территориальным образованием, не