Против ненависти - Каролин Эмке

жду, пока наступит ночь. Я кладу пакетик в стакан воды, но сразу же закрываю пачку, чтобы убедиться, что сегодня, в первый раз, я использовал только одну порцию. Я только начал, а уже веду себя, как если бы зависел от запрещенного вещества. Я прячусь, наблюдаю и контролирую себя, учусь прятаться»[99].

Среди внутренних преград – страх, что общество тебя не примет. Понадобится постоянно оправдываться, объяснять, отвечать на одни и те же вопросы друзей и коллег. С одной стороны, оно и понятно: социальная среда желает разобраться в этом процессе трансформации и задает вполне благоразумные вопросы. Был один человек, знакомый, хорошо известный окружающим, а стал другой, с другим именем, к нему и относиться придется по-иному Потребуется время, чтобы привыкли к новому имени, к новой личности. Иногда случайно, по привычке, будут звать по-старому. Это неизбежно. И конечно, это все помогает лучше понять процесс перехода. С другой стороны, трансперсоны устают постоянно обсуждать свою трансформацию. Иногда они хотят, чтобы их воспринимали просто как индивидуумов, которые могут играть на ударных, или воспитывать ребенка, или работать адвокатом. К внутренним препятствиям, безусловно, относится и страх перед болью от хирургических вмешательств. Ведь переход, трансформация состоит не из одного акта, не из одной хирургической «коррекции», а часто из длинной цепочки болезненных и сложных операций.

Внешние препятствия – это прежде всего бюрократические, финансовые, психиатрические и юридические барьеры, сопутствующие тендерному переходу. В Германии «Закон о транссексуалах» с 1981 года регулирует юридические возможности для трансперсон быть официально признанными обществом в половой принадлежности, с которой они себя отождествляют[100]. «Закон об изменении имени и установлении половой принадлежности в особых случаях» определяет условия, при которых может быть изменено имя в соответствии с ощущаемой половой принадлежностью («малое решение») или изменена запись о половой принадлежности в реестре регистрации новорожденных, то есть гражданско-правового статуса («большое решение»). После многочисленных изменений закон больше не рассматривает операцию по смене пола как обязательное условие для изменения записи о половой принадлежности в реестре новорожденных. Скорее, речь идет о том, что лицо, подающее заявление об изменении персонального статуса «из-за своего транссексуального сознания, больше не ощущает себя связанным с полом, указанным в записи о его рождении» (курсив мой. – К. Э.)[101]. Таким образом, решающее значение имеют не определенная естественность или однозначность организма, не первичные половые признаки. Решающим является вопрос о том, идентифицирует ли человек себя с установленной половой принадлежностью или нет. В ряде решений Федерального конституционного суда теперь преобладает убеждение, что значение имеет только психологическая или эмоциональная идентичность, а не физическая принадлежность. Так, Первая судебная коллегия (Первый сенат) в решении от 11 января 2011 года постановила: «С момента вступления в силу „Закона о транссексуалах“ были получены новые знания о транссексуальности (…). Транссексуалы живут в необратимом и постоянном сознании принадлежности к полу, к которому они не были отнесены на момент рождения из-за их внешних физических половых признаков. Их сексуальная ориентация может быть, как и у нетранссексуалов, гетеро- и гомосексуальной»[102].

Тем не менее свободное развитие личности, гарантированное конституцией, для трансперсон не предполагает полной свободы. Право на самоопределение остается ограниченным. В бесконечном количестве случаев люди могут сами распоряжаться собственным телом. Разрешается использовать синтетические наркотики, с помощью пластической хирургии воплощать свои эстетические фантазии, с помощью медицинских инноваций и протезов дополнять собственное тело или заменять отдельные его части. Людям разрешено использовать ЭКО, чтобы забеременеть, они могут лечить тяжелейшие ранения и повреждения благодаря реконструктивной хирургии – все это давно стало медицинской повседневностью. Но вопрос о свободном развитии трансличности по-прежнему перегружен административными препятствиями, ограничен и отягощен биополитическим регулированием и регламентированием. Социолог Стефан Хиршхауэр пишет о «смене пола как о профессиональном достижении», учитывая все многочисленные медицинские и административно-правовые аспекты и экспертизы.

Так, определенные ведомства должны проводить расследования фактов «транссексуальности». Участковому суду предписано получить два независимых заключения, в которых авторитетные психиатры констатируют, что ощущение половой принадлежности трансперсоны уже не изменится. Без этой экспертизы суд не позволит изменить гражданско-правовой статус. Психологическая экспертиза при диагнозе «транссексуальность» не только оценивает, чувствует ли человек свою принадлежность к другому полу (как это предусматривает законодательство), но зачастую трактует транссексуальность как болезнь и «расстройство»[103]. Решающим для этого является классификация «транссексуальности» в соответствии с руководством МКБ-10 (Международная статистическая классификация заболеваний и проблем, связанных со здоровьем) Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). В главе V, разделах F00-F99 МКБ перечислены психические и поведенческие расстройства, в том числе с F60 до F69 – «расстройства личности и поведения». Почему? Почему трансперсон следует классифицировать как людей с психическими расстройствами личности и поведения? Федеральный конституционный суд не предусматривает такой патологизации. Требуется только, чтобы человек чувствовал свою принадлежность к другому полу и чтобы это ощущение было длительным. Для этого человек не должен быть классифицирован как «больной», а его ощущение не определяется как «неестественное». Многие трансперсоны жалуются: те, кто хочет добиться изменения личного и социально-правового статуса, не только должны представить в суд два психиатрических заключения, но и пройти несколько собеседований, назначенных судом, где им предстоит как можно более достоверно описать свои переживания. Для некоторых трансперсон это не препятствие: вся их жизнь – одно непрерывное страдание. Многие описывают эти страдания как жизнь «не в своем теле». Другие страдают больше оттого, что это их ощущение «чужого тел» рассматривается обществом как неприемлемое. Некоторые трансперсоны в принципе согласны, что их состояние может быть классифицировано как болезнь, потому что они действительно воспринимали свою жизнь до (нового) рождения в другом теле и с другим именем чрезвычайно болезненной. Однако для многих других трансперсон такая экспертиза является оскорбительной, поскольку представляет их больными. Они, по понятным причинам, сопротивляются подобной стигматизации, однако психиатрическое и психологическое заключение им необходимо.

В эссе «Неуловимые объятия» философ и эссеист Дэниэл Мендельсон рассказывает о своем опыте изучения древних классических языков. В древнегреческом языке существует типичная связь предложений, структурированная словами «men» и «de», что обычно передается словами «с одной стороны» и «с другой стороны». Греки «с одной стороны» пошли вперед, троянцы «с другой стороны» сопротивлялись. Это позволяет соединять предложения, которые должны выражать противоположное. Мендельсон описывает, как структура «с одной стороны – с другой стороны» постепенно влияла на его мышление: «Если достаточно долго заниматься греческой литературой, то этот ритм начинает структурировать собственное мышление и в других вопросах. Мир „с одной стороны“, в котором ты родился, и мир „с другой стороны“, который ты собираешься обжить»[104].

Представления о мужественности или женственности в основном