Трагический оптимизм. Непрекращающийся диалог - Евгений Александрович Ямбург

такому выводу пришел итальянский писатель Умберто Эко.

Вечный фашизм

Умберто Эко написал эссе «Вечный фашизм». Для специалистов очевидно, что германский нацизм и итальянский фашизм не одно и то же. Но автор эссе говорит о вечном фашизме, который для него – синоним тоталитаризма, вне зависимости от того, на какую идеологию он опирается.

Признаки вечного фашизма таковы:

• Во-первых, это культ традиции, опора на консерватизм, неприятие просвещения и антипросветительские законы, то есть фактический запрет на развитие знания. Антиинтеллектуализм в сочетании с культом действия, то есть прокламированная ненависть к мысли, рефлексии, сомнению – при громогласном воспевании простых, монолитных, решительных людей с крепкими кулаками.

• Во-вторых – культ иррационального, не объяснимого словами, поскольку рациональных обоснований всегда не хватает, они прозаичны, убоги и не соответствуют высоким идеалам. Фашизм склонен к мистике и оккультизму – именно потому, что они снимают с человека ответственность и переносят проблему в сферу алогичного, таинственного, непознаваемого. Любая дискуссия с фашизмом заканчивается в лучшем случае словами «вам не понять» или «не поймет и не заметит гордый взор иноплеменный» (Ф. Тютчев), а в худшем – кулаками. Аргументация – это не для фашистов, и вдобавок «чужие» наших аргументов не поймут; к тому же фашизм не терпит несогласия. В своем эссе Эко замечает, что формулой «несогласие есть предательство» всякий фашизм оперирует с особой охотой. Есть либо лоялисты, либо предатели – третьего не дано.

• В-третьих, фашизм активно эксплуатирует ксенофобию, из которой естественно вытекает конспирология: идея заговора, причем заговора чужих (евреев, полячишек, пиндосов). И конспирология, и ксенофобия – естественные черты человека, но человека архаического (так-то древние люди, случалось, и каннибализмом промышляли), однако задача прогресса – как раз избавлять человека от этих рудиментов. Фашизм, напротив, только к ним и адресуется.

• В-четвертых, фашизм в ряду других анахронизмов эксплуатирует идею аристократической избранности, партийной элиты; без идеологии он возможен, а вот без лидирующей партии, которая аккумулирует циничнейших, беспринципнейших, самых агрессивно-обиженных, – никогда. Особенно активно он вербует себе членов именно среди фрустрированных, политически и социально травмированных – обиженных, иначе говоря; на фрустрированных воду возят.

• В-пятых, для фашизма характерен культ количества в ущерб качеству, массы – в ущерб единице. Самая большая территория, самая массовая партия, самые дорогие торжества – все это порождает теоретическое, да и практическое презрение к единице; личность не имеет никаких прав – только обязанности, первая из которых – умирать. Для торжества своей идеи нам не жалко никаких денег – но и никаких людей; человек – опора режима, но он же и его главный расходный материал. Примат массы, права массы, ее всегдашняя правота – палка о двух концах, монета о двух сторонах: на аверсе – культ толпы, на реверсе – священная обязанность массово гибнуть. Хотеть жить, по фашистским меркам, уже предательство, и Эко гениально разоблачает это глубокое фашистское дурновкусие – культ смерти, жертвы, государственную некрофилию, по Фромму; те, кто любит массовые праздники, должны быть готовы и к массовым убийствам, причем осуществлять их будут не столько чужие, сколько свои.

Тем, кто исповедует иную точку зрения, считая ее отвечающей духу времени, предпошлю высказывание нашего великого современника – историка, философа и культуролога Сергея Аверинцева, к слову сказать – мастера глубоких и лапидарных реплик:

«В конце концов выяснялось то, что выясняется всегда: что времени нужны не те, кто ему, времени, поддакивает, а совсем другие собеседники».

(«Памяти А. Ф. Лосева»)

Сегодня мы переживаем очень опасную ситуацию, когда хвостами сплелись бесы всех мастей: клерикализм (не путать с глубокой верой), фашизм и сталинизм. Это адское варево навязывается в блестящей упаковке с названием «духовность». Но к подлинной духовности оно не имеет никакого отношения.

Имеющий глаза да увидит, имеющий уши да услышит. (Мф. 13:9)

P. S. «Постскриптум» – так называется передача А. Пушкова, который одновременно является сенатором и телеведущим.

В своем инстаграме А. Пушков потребовал призвать к ответу учителя истории Тамару Эйдельман (дочку замечательного историка Н. Эйдельмана). В вину ей вменяется то, что она выразила мнение по поводу того, что наши территории в свое время не были завоеваны Древним Римом. Если бы это случилось, то история России была бы другой.

Поклонники Пушкова включились в кампанию травли, предложив лишить Т. Эйдельман звания заслуженного учителя РФ и запретить ей преподавание в школе. А Пушков? А что Пушков? Мы хорошо помним его передачи времен перестройки. В те годы он был завзятым либералом, затем перевернул пластинку.

Таких ловких людей, что на сломе эпох стремительно проходят путь от «крикунов-либералов» до суровых охранителей, всегда хватало. Клио всех помнит поименно. Фаддей Булгарин: из талантливого журналиста и друга поэта Мицкевича – в доносчики. Дубельт: из члена тайного общества декабристов – в жандармы. У всех у них рыльце в пушку. Такие пойдут направо – песнь заводят, налево – сказку говорят. Для «банды политических рвачей и выжиг» (В. Маяковский) главное, чтобы златая цепь оставалась при них.

А Клио, хотя и девушка целомудренная (в обоих смыслах слова), но опытная. Одно другого совсем не исключает. Она мгновенно фиксирует эту перверсию. Перверсия в медицинском контексте означает половое извращение. Но в данном случае мы имеем дело с нравственной патологией, с моральными извращенцами.

Но от суда истории еще никому не удавалось уйти. Клио непременно вернется.

P. P. S.

«Мой психолог сказал:

– Напиши письмо человеку, который тебя бесит, и сожги его.

– Хорошо, а с письмом что делать?»

(Черный юмор из интернета)

На исходе века

взял и ниспроверг

злого человека

добрый человек.

Из гранатомета

шлеп его, козла!

Стало быть, добро-то

Посильнее зла!

(Е. Лукин)

* * *

Я устал от двадцатого века,

от его окровавленных рек,

и не надо мне прав человека,

я давно уже не человек.

Я давно уже ангел, наверно,

потому что, печалью томим,

не прошу, чтоб меня легковерно

от земли, что так выглядит скверно,

шестикрылый унес серафим.

Вл. Соколов

(В начале 1990-х у него в милиции убили сына.)

Но вернемся к репликам А. Житинского, затрагивающего не менее горючую тему – о выборе вероисповедания.

«Почему-то мне всегда казалось, что вера не достигается путем размышления и рассуждения. Она дается. Те, кому она не дается, ее ищут, иногда находят умом и становятся более истовыми верующими, чем получившие ее даром.

Получившие веру даром – небрежны. Они не посещают храм, они