В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий
И вот при таком положении дел приезжает в деревню из Питера учительница. Товарищ Ольга Скрипцова. Молодая, интересная и незамужняя. Мало того — член партии. Как и при каких обстоятельствах познакомились Ольга и Степан — неизвестно, но между ними возникло взаимное притяжение. Она-то, то есть товарищ Ольга, конечно, объясняла себе и другим, что ею движет исключительно классовое чувство: как же так, молодой человек пролетарского происхождения вязнет в тине кулацко-мещанского быта и лозунги партии даже по складам прочитать не может. Вот она и взялась учить его грамоте. Но простодушный Степа, не видавший в своей жизни одновременно образованных и красивых девушек, вдруг почувствовал внутри себя явление какой-то странной и страшной силы, непреодолимо влекущей его к молодой учительнице, — той силы, которую романтики называют любовью, а наш несчастный герой, наверное, не знал, как назвать. Он поступил так, как единственно мог поступить: однажды вечером пришел к Ольге и предложил ей выйти за него замуж.
Ольга не сказала ни «да», ни «нет». Степан ушел восвояси, печальный, но не отчаявшийся. Кто знает, может быть, ему удалось бы со временем осуществить затаенную мечту и увидеть товарища Скрипцову хозяйкой в доме, матерью его детей. Но тут как раз из Ленинграда в деревню к родственникам приехал на каникулы студент Политехнического института, как оказалось, тоже комсомолец… В общем, Ольга сошлась со студентом. Или, может быть, так показалось деревенским сплетницам. Может быть, они сидели допоздна при керосиновой лампе и изучали последние брошюры товарища Семашко о внедрении гигиены в быт советской молодежи. Степан терпел эту муку, стиснув зубы.
Развязка оказалась внезапной. Студент позвал учительницу на сельхозвыставку в Москву. Они уехали. Через день Ольга вернулась. Панков притопал к ней в избу; учительница не обрадовалась его появлению, в ее глазах светилось что-то далекое и чужое. Неуклюже и не вовремя он пытался снова заговорить о браке. Она сказала ему как отрезала: в Москве вышла замуж за студента. Он выбежал на улицу, кинулся в свой дом, схватил ружье, прибежал обратно, с порога выстрелил в Ольгу, убил ее наповал, тут же в сенях выстрелил в себя: лишился глаза, но остался жив. По выздоровлении он был приговорен судом к десяти годам со строгой изоляцией.
Ремень, папаха и пятна крови
И напоследок одна поучительная, почти святочная история из области убийств. Ее поведал на страницах журнала «Суд идет!» в январе 1926 года некий Бор. Годунов (мы полагаем, что это прозрачный псевдоним, за которым скрылся уже известный нам помощник инспектора, а впоследствии инспектор 1-й бригады Ленинградского угрозыска И. В. Бодунов).
Дело было еще в мае 1920 года. К следователю следственной комиссии Василеостровского района явился до крайности расстроенный старик и, сдерживая слезы, заявил об исчезновении сына, командира Красной армии. Милиция начала поиски. Установили, что пропавший общался с неким К., темным дельцом и спекулянтом. К этому «Ка» нагрянули с обыском, нашли армейскую папаху и ремень. Присутствовавший при обыске старик-отец побледнел и закачался при виде этих предметов: по его заверениям, это были вещи сына. И точно: на папахе обнаружилось клеймо той самой части, где служил пропавший. Но что ужаснее всего, роясь в куче грязного белья, милиционеры откопали простыню со следами крови. Дело начинало проясняться, принимая, увы, трагический оборот. К тому же этот подозрительный К. нервничал, сбивчиво бормотал про ремень и папаху, что их якобы красный командир проиграл в карты ему и его приятелю Г., а про пятна на простыне вообще ничего толкового сказать не мог. Позвали «Ге»; он тоже путался в показаниях, а карточный выигрыш отрицал. Тут взяли в оборот жену К., и она сразу же раскололась: чуть помявшись, заявила, что своими ушами слышала, как шептался ее муж с приятелем; они, мол, убили Петю, опоили, зарезали, а деньги и вещи забрали… Обоих собутыльников прямо с обыска увели в кутузку.
Через два месяца в ту же комиссию вдруг снова явился несчастный старик. Услышав его речь, следователь едва не свалился со стула. Смущенно улыбаясь и поминутно извиняясь, папаша поведал, что вчера от Пети пришло письмо: он жив-здоров и служит где-то в Туркестанском крае. Сыщики навели справки и, получив исчерпывающие ответы из всех официальных инстанций, отпустили невинно промурыженных за решеткой К. и Г. на все четыре стороны. Но вот жену Г. пришлось взять под стражу. Она, впрочем, и тут не упорствовала и сразу созналась во лжесвидетельстве. На недоуменные вопросы сыщиков тетенька простодушно ответила: ей, видите ли, хотелось пожить немного одной, без этого крикуна и выпивохи мужа. Папаху и ремень Петя действительно оставил в их доме после игры. А кровь на простыне — тут дама конфузливо потупилась — всего-навсего от месячных.
Айболиты, они же Бармалеи
Криминал в белом халате и в судейской мантии
Жизнь — она во все времена, как говорится, не сахар. Мало нам того, о чем сама природа позаботилась, — болезни, голод и прочее, так еще плохие люди, преступники обижают, обманывают и мучают хороших людей. Слава богу, что есть профессии, смысл существования которых — установление справедливости, борьба со злом. Врачи и судьи в этом отношении занимают особое положение. Наказывая и исцеляя, они как бы исправляют поврежденные основы бытия, примиряют людей с природой и обществом. Да. А что, если они сами — преступники? Вот это как-то особенно страшно, ибо лишает надежды. Врач, который, вместо того чтобы лечить, коварно употребляет доверчивость больного в корыстных интересах… Судья, использующий власть и знание закона для того, чтобы надежнее замести следы преступления… Уж как ни привыкли мы к криминалу во всевозможных обличьях, но белый халат или судейская мантия на преступнике повергают нас в мрачное отчаяние. Восемьдесят лет назад советские судьи мантий не носили, белые халаты только-только становились непременным атрибутом медицины. Кругом бушевало море преступности. Служащие-взяточники, кассиры-растратчики, милиционеры-«оборотни» — постоянные персонажи газетных столбцов. Обыватель не знал, откуда ждать подвоха. Создавалась благоприятная психологическая почва для выявления «инженеров-вредителей», «врачей-отравителей», троцкистов-террористов, шпионов, пробравшихся на высшие государственные посты. В них поверили, потому что не знали, кому верить.
Преступная Фемида
Судебная система, эта цитадель правопорядка, священная роща Фемиды, тоже не всегда сохраняла чистоту и невинность. Надо признать: Советское государство тщательнейшим образом следило за идейным и нравственным обликом судей. И в целом факты взяточничества, злоупотребления положением, шантажа и вымогательства со
