Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера - Галина Леонидовна Юзефович

считавшийся доселе незыблемым, рухнул без единого выстрела; любовно пестуемые различия обратились в прах. Люди разных возрастов бок о бок стояли в ночных очередях за книгой и на равных спорили о правилах квиддича.

Одним из обязательных компонентов премии Smarties, которую, как мы уже знаем, Джоан Роулинг получила осенью 1997 года, было большое интервью на телевидении. Розамунда Де Ла Хей вспоминала, что это был напряженный момент для Bloomsbury: издательство уже получало сотни писем от фанатов, и все они начинались со слов «Дорогой сэр». Трюк с «гендерно нейтральными» инициалами сработал, и бо́льшая часть аудитории была уверена, что загадочный Дж. К. Роулинг – мужчина. Неясно было, не отвернутся ли читатели-мальчики от «Гарри Поттера», узнав, что его создательница – женщина.

И вновь страхи оказались напрасны: как и ожидалось, интервью ВВС существенно подстегнуло продажи, оставив тем не менее соотношение мальчиков и девочек неизменным. Юный читатель, до недавнего времени слывший жестким поборником гендерной сегрегации, обманул все ожидания, продемонстрировав в этом вопросе полнейшую неизбирательность. Какого пола автора любимой книги, похоже, не волновало никого, кроме маркетологов. В редакцию в еще большем количестве полетели детские письма, только теперь они начинались со слов «Дорогая миссис Роулинг».

Неожиданно для всех, включая автора и издателя, «Гарри Поттер» выступил в роли мощнейшего катализатора процессов, подспудно тлевших в темных глубинах коллективного бессознательного, но до поры не прорывавшихся на поверхность. Дети оказались куда больше похожи на взрослых, а мальчики – на девочек, и даже американские дети куда меньше отличались от детей британских, чем казалось взрослым по обе стороны океана (об этом мы поговорим подробно в следующей главе).

И все же главное открытие, сделанное миром при участии мальчика-волшебника, касалось самого феномена детского чтения. К середине 1990-х тезис «дети не читают» считался общепризнанным: смерть детской литературы ожидалась на горизонте в 5–10 лет. Каково же было всеобщее изумление, когда оказалось, что дети не просто читают, но читают с восторгом. Обнаружив это, издатели бросились лихорадочно пересматривать свои планы, пытаясь найти если не второго «Гарри Поттера», то хотя бы что-то похожее. Последовал мощный всплеск интереса к книгам, еще недавно казавшимся бесперспективными с коммерческой точки зрения. О детской и подростковой литературе начали говорить и писать, ее снова стали экранизировать (до этого предпочтение безоговорочно отдавалось оригинальным сценариям), и последующие много лет именно она оставалась основным драйвером рыночного роста. Но главное, эффект от прививки «Гарри Поттером» оказался очень стойким: как показывают позднейшие исследования, люди, чье взросление совпало с публикацией семикнижия о мальчике-волшебнике, по сей день читают существенно больше, чем их старшие и младшие современники.

МИЛЛЕНИАЛЫ: САМОЕ «ПОТТЕРОВСКОЕ» ПОКОЛЕНИЕ

Как известно, Гарри Поттер родился 31 июля 1980 года, и это делает его самым старшим представителем поколения миллениалов, к которому обычно причисляют людей, родившихся между началом 1980-х и серединой 1990-х. Логично будет предположить, что именно это поколение стало ядром аудитории книг о мальчике-волшебнике. Те, кому выпала сладкая мука расти в вечном ожидании следующей части, очевидно, должны были сформировать более сильную эмоциональную связь с книгами Роулинг, чем те, кто получил весь цикл одномоментно уже после его завершения.

Выражение «поколение “Гарри Поттера”» действительно часто используют как синоним для младших миллениалов (тех, кто родился после 1988 года), а все стереотипные достоинства и недостатки, якобы им присущие, соотносят с ранним «облучением» мальчиком-волшебником. Если младшие миллениалы ранимы и воинственно толерантны, если они щедры и бескорыстны, если они несут на своих плечах практически все волонтерство и благотворительность в мире, если они рефлексивны, но не циничны, если они помешаны на персональных границах, постоянно «выгорают», не спешат завести семью и как-то неправильно носят носки, – значит, все это они почерпнули у Роулинг. Конечно же, это неправда. Утверждать, что всем лучшим (и худшим) в себе нынешние тридцатипятилетние обязаны «Гарри Поттеру», попросту глупо. Однако в ряду событий и явлений, так или иначе повлиявших на людей этого возраста, «Гарри Поттер» и правда занимает важное место.

Современная теория поколений предполагает, что поколенческая общность формируется через совокупность коллективно пережитого опыта – травматического, позитивного, культурного. Разумеется, опыт этот разнится от страны к стране, и для российских миллениалов нищета в 1990-е или гибель подлодки «Курск» в 2000-м стали более важными формирующими вехами, чем теракт 11 сентября 2001 года, определивший взросление миллениалов американских. Но «Гарри Поттер» относится к числу редких универсальных и интернациональных феноменов, в той или иной мере затронувших почти все страны.

Гарри Поттер идет на выборы

В 2009 году политолог Энтони Гежински и социолог Джули Сегер из Вермонтского университета опубликовали работу, посвященную влиянию «Гарри Поттера» на политическую жизнь США. Для своего исследования они отобрали 1400 студентов университетов и колледжей в возрасте от 18 до 23 лет, то есть тех самых младших миллениалов, взрослевших вместе с мальчиком-волшебником. Задача ученых состояла в том, чтобы проверить набор гипотез, касающихся взаимосвязи между любовью к книгам Джоан Роулинг, с одной стороны, и политическими предпочтениями и, шире, взглядом на мир – с другой.

Однако прежде чем переходить к методам и результатам исследования Гежински и Сегер, вспомним эпоху, ему предшествовавшую. Ведь, в соответствии с теорией поколений, именно ключевые события того времени – наряду с собственно «Гарри Поттером» – повлияли на взгляды американской молодежи конца нулевых.

2001–2009 годы прошли под знаком президентства республиканца Джорджа Буша – младшего. Уже в сентябре, меньше чем через год после его вступления в должность, произошел страшнейший в истории США теракт, разрушивший Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и унесший жизни 3000 человек. Трагедия вызвала мгновенную консолидацию общества, которая, однако, очень быстро сменилась небывалой поляризацией и расколом.

Решение ввести войска в Афганистан для поимки Усамы бен Ладена, террориста, которого американские власти считали ответственным за события 11 сентября, вызвало противоречивую реакцию – в диапазоне от неистовой «ястребиной» поддержки до отвращения и ужаса. Еще сильнее разделило общество вторжение в Ирак двумя годами позже. Поводом для него послужили откровенно сфабрикованные данные о наличии в Ираке лабораторий по производству химического оружия. Результаты же включали в себя не только демонтаж режима Саддама Хусейна, но и – в первую очередь – тотальную дестабилизацию ситуации в регионе, гибель тысяч мирных жителей и значительные потери среди американских военных. Ну и окончательным шоком для общества стала информация о пытках в тюрьме Абу-Грейб: в ее стенах кадровые военнослужащие и наемники из ЧВК насиловали, избивали, калечили людей, причем для того, чтобы оказаться за решеткой, достаточно было простого подозрения.

Эти новости составляли информационный фон, на котором взрослели американские миллениалы. Но и