Е. Готтендорф - Герман Геринг

Это послание было передано в ставку Гитлера по радио, и англичане сумели его перехватить и расшифровать. Такие же телеграммы Геринг послал Риббентропу и Кейтелю, попросив их приехать к нему в Оберзальцберг, если он не получит ответ от фюрера до 12 часов ночи. Эмми Геринг вспоминала, что ее муж в тот вечер не испытывал особой радости, видя, что он принимает в наследство разрушенную страну и что перспективы на будущее совершенно неясны.

Геринг был вполне уверен в том, что если он немедленно вступит в переговоры с Черчиллем, Эйзенхауэром и Трумэном, то сможет заключить с ними мир на приемлемых для Германии условиях. Хотя он, конечно, не рассчитывал, что все сойдет гладко и без потерь. Он знал, что союзники могут потребовать от него капитуляции, и спросил жену: сможет ли она вынести все испытания «ради блага Германии»? Эмми ответила утвердительно, и Геринг сказал: «Ну, теперь я могу действовать, надо только дождаться ответа от фюрера!»

И ответ не заставил себя ждать. Около 17. 00 из Берлина поступила следующая радиограмма: «24. 04. 45. По радио. Совершенно секретно. Только в собственные руки или через офицера связи. Текст: Декрет от 29. 06. 41 имеет силу исключительно в случае моего личного и безусловного согласия. Ни о какой ограниченности свободы моих действий нет речи. Я запрещаю вам предпринимать какие-либо шаги в указанном вами направлении. Адольф Гитлер. Заверил: Мартин Борман. Хайль Гитлер!»

Геринг сразу же телеграфировал Риббентропу и Кейтелю: «Фюрер сообщил, что располагает свободой действий. Я отменяю свои телеграммы, переданные вам сегодня. Хайль Гитлер! Герман Геринг». Он не знал, что Борман уже передал приказ в Оберзальцберг командирам СС Франку и фон Бредову «немедленно арестовать Геринга» по обвинению в государственной измене.

Адъютант Гитлера фон Бюлов узнал в тот же день от самого Гитлера о том, что «фюрер приказал лишить Геринга всех его постов и подвергнуть тюремному заключению на почетных условиях» в Оберзальцберге. «Не было никакого сомнения в том, — пишет фон Бюлов, — что все это дело с арестом и наказанием Геринга провел Борман, настроивший фюрера против рейхсмаршала и пославший распоряжения эсэсовцам в Оберзальцберг. Я сам говорил об этом с Гитлером, и он сказал, что понимает поступок Геринга, но считает, что Геринг, как «второе лицо в государстве», должен действовать только по его указаниям. Все это так, но теперь уже не осталось никакой возможности для переговоров с противником. Гитлер решил также назначить на место Геринга, как командующего люфтваффе, генерала фон Грейма и приказал мне вызвать его в Берлин».

Все это сказано достаточно мягко, на самом деле фюрер был вне себя от негодования и злости. Когда генерал фон Грейм прибыл к нему в бункер, он сказал ему: «Герман Геринг предал меня и фатерланд и дезертировал. Он установил за моей спиной контакт с врагом. Его действия нельзя расценить иначе как трусость. Вопреки приказу он бежал в Берхтесгаден, чтобы спасти себя. Оттуда он направил мне непочтительную телеграмму! Это был (и здесь лицо фюрера задергалось, а дыхание стало тяжелым и прерывистым) — это был ультиматум, грубый ультиматум! Я приказал немедленно арестовать Геринга как предателя рейха! Снял его со всех постов, изгнал его из всех организаций! Вот почему я вызвал вас».

Вот такой была последняя «милость» фюрера по отношению к своему преданному паладину, верно прослужившему ему всю жизнь.

Можно предположить, что Борман, не собиравшийся умирать вместе с Гитлером, хотел уговорить его покинуть Берлин и руководить страной из Оберзальцберга. Это ему не удалось, но Геринга он все-таки устранил со своего пути.

Так или иначе, но 23 апреля 1945 г. в дом к Герингу пришли эсэсовцы и объявили о его аресте. Ему было позволено оставаться дома и обедать вместе с женой — под наблюдением охранников. Потом и это было запрещено, и Геринг был полностью разлучен с семьей. Охранники сторожили его день и ночь, потому что Борман пригрозил им расстрелом в случае освобождения или побега их узника.

Утром 25 апреля американцы совершили воздушный налет на Оберзальцберг, вызвавший большие разрушения (хотя жертв было немного). Эсэсовцы заставили Геринга и всех, кто был в доме, перейти в старое бомбоубежище, находившееся под зданием. Никто не пострадал, но дом был сильно поврежден; удалось спасти кое-какие вещи, но ночевать пришлось в убежище.

Геринг попросил командира эсэсовцев Франка послать телеграмму Гитлеру; в ней говорилось: «Если Адольф Гитлер считает, что я изменник, и верит в это, то пусть прикажет меня расстрелять, но освободить мою жену и ребенка!» Он не знал, что в кармане у Франка уже лежала телеграмма Бормана: «Ситуация в Берлине осложнилась. Если столица падет и мы погибнем, вам предлагается расстрелять всех предателей. Исполните свой долг! Вы отвечаете за это своей жизнью и честью!» Франк не стал ничего телеграфировать в Берлин, ему и так все было ясно. Да и потом Берлин и Борман были все-таки далеко, следовало подумать о том, что будет дальше здесь, в Оберзальцберге.

23 апреля арестовали и генерала Коллера, находившегося в Берхтесгадене. но потом он получил приказ прибыть к Гитлеру, немедленно! Коллер прилетел в Берлин, но попасть к фюреру не смог, да и не особенно к этому стремился, не испытывая большого желания оказаться вновь в этом «дьявольском котле». Он думал о том, что может еще послужить Герингу.

25 апреля Гитлер лишил Геринга всех его должностей, сместив даже с поста «главного лесничего рейха». 27 апреля радиостанция в Гамбурге, все еще находившаяся в руках немцев, передала следующее сообщение: «Берлин, 27 апреля. Рейхсмаршал Герман Геринг заболел, по причине обострения хронического сердечного недомогания. Поскольку в создавшейся обстановке требуется напряжение всех сил для исполнения служебных обязанностей, он попросил освободить его от поста командующего люфтваффе и от всех связанных с этим дел. Фюрер удовлетворил его просьбу. Фюрер также назначил генерал-полковника фон Грейма новым командующим люфтваффе, присвоив ему звание фельдмаршала».

Всякий, слышавший это сообщение, мог понять, что дни Геринга сочтены; ясно было и то, что ссылка на его «болезнь» — не более чем предлог. Теперь могло последовать новое известие — о смерти «в результате сердечного приступа». Это могло произойти, при необходимости, еще до самоубийства Гитлера.

Геринг и его охранники услышали передачу из Гамбурга, находясь в пути. По предложению Геринга, они все решили покинуть разрушенный Оберзальцберг и переехать в замок Маутерндорф, где имелись все условия для проживания. Адъютантов и помощников Геринга решили оставить в Зальцбурге. (Их тоже было приказано расстрелять после смерти Гитлера.) Эмми Геринг не любила Маутерндорф и не хотела туда ехать, но пришлось согласиться. Там они все и поселились. И арестованные, и охранники обедали вместе за одним столом, и Геринг с удивлением и досадой думал о том, что среди офицеров люфтваффе не нашлось охотников приехать и освободить его. На самом деле желающие были: генерал Коллер уже отдал приказ, и группа летчиков 1-го воздушного корпуса, расквартированного в Линце, готовилась освободить своего (бывшего) рейхсмаршала, но им помешал местный гауляйтер Эйгрубер, заподозривший неладное и заявивший, что не позволит освободить «этого предателя Геринга» собравшегося перейти к американцам».