Е. Готтендорф - Герман Геринг

Глава 31

«Прошлого больше нет: оно взорвано!»

1. Всеобщее разочарование под гром орудий

12 января 1945 г. Герингу исполнилось 52 года. Этот день рождения он встретил в Каринхалле, без гостей и без подарков. Никто из промышленников и деловых людей, заполнявших прежде его приемную, не приехал его поздравить, о представителях городов не приходилось и говорить: их мысли были заняты тем, как уцелеть от гибели под бомбами. Самые горячие поздравления (по словам фон Бюлова) Геринг получил от фюрера, принявшего его в своей новой ставке «Орлиное гнездо»; но тут как раз началось новое большое наступление Красной армии, форсировавшей Вислу, и фюрер забыл о рейхсмаршале. 17 января была освобождена Варшава; русские остановились только на Одере, и это было совсем недалеко от Каринхалле.

Приказом Гитлера в люфтваффе, как и в других родах войск, был создан «штаб политического руководства», отвечавший за «правильную идеологическую ориентацию и высокий боевой дух войск», и Геринг стал главой этого штаба. К нему начали поступать доклады о случаях саботажа во время ремонта самолетов на полевых аэродромах и о недовольстве среди офицеров люфтваффе, готовивших заговор против него и против Гитлера. Это грозило опасностью, но куда большая опасность надвигалась с другой стороны: к Одеру подошла группа армий, которыми командовал маршал Жуков. 30 января Гитлер приказал Герингу эвакуировать из Каринхалле всех женщин и детей. 31 января Эмми Геринг с дочерью навсегда покинула поместье в Шорфгейде; на Ангальтском вокзале в Берлине ее ждал специальный поезд Геринга, на котором она уехала в Мюнхен, а оттуда — в Оберзальцберг. Дом в Оберзальцберге стоял в полной сохранности в ожидании хозяев, и Эмми поселилась в нем вместе с дочерью и родственницами.

Геринг остался в Каринхалле. С востока уже доносился гром орудий наступавшей русской армии. Из поместья спешно увозили остатки художественной коллекции и все имущество: кое-что закапывали в тайниках в окрестном лесу. 27 января на совещании у Гитлера Геринг узнал, что фюрер собирается укрыться в районе Оберзальцберга, где строились тайные убежища и создавались склады; за выполнением этих работ следил Борман.

В распоряжении Геринга находилась 9-я парашютно-десантная дивизия, в которую вошли остатки полка СС «Герман Геринг»; это были надежные отборные войска, сформированные, в основном, из жителей Пруссии и преданные рейхсмаршалу, и он надеялся с их помощью выстоять как против внешних, так и против внутренних врагов.

Что касается последних, то среди них главным был Геббельс, прочно занявший место рядом с фюрером и использовавший каждую беседу с ним для того, чтобы опорочить рейхсмаршала, обвинив его и в разгроме люфтваффе, и в разрушении германских городов, и в поражении Третьего рейха. Геббельс не раз предлагал фюреру предать Геринга суду, чтобы окончательно убрать его с политической сцены, но Гитлер отверг эту идею, не желая давать лишние козыри вражеской пропаганде. Геббельсу очень хотелось лишить Геринга статуса «преемника фюрера» и самому получить это звание. Хотя перспективы воспользоваться высшей властью казались уже достаточно туманными, Геббельс полагал, что игра стоит свеч: новое звание стало бы высшим достижением его карьеры, с которым он надеялся войти в историю.

13 и 14 февраля 1945 г. англо-американская авиация совершила три крупных налета на Дрезден. Город был превращен в развалины, погибли десятки тысяч мирных жителей. Ни один истребитель люфтваффе не встретил противника в воздухе, в городе не осталось даже зениток, так как все они еще в январе были переброшены на Западный фронт для обеспечения проводившегося там «решающего наступления». Истребители союзников сбили над Дрезденом всего один немецкий самолет: это была небольшая гражданская машина, перевозившая почту в Берлин через Дрезден. Самолеты люфтваффе почти перестали появляться в небе над Германией; господство авиации союзников стало полным.

Герингу уже нечем было руководить. Он совершил несколько поездок на фронт, пока фюрер не запретил ему это делать, и перестрелял почти всех любимых бизонов и оленей, чтобы они не достались русским. Однажды его навестил в Каринхалле Шпеер, который позже написал об этой встрече следующее: «Геринг все еще оставался «вторым лицом в государстве». Если бы он, вместе со мной, Кейтелем, Йодлем, Деницем и Гудерианом, решительно потребовал от Гитлера рассказать о плане окончания войны, то фюреру пришлось бы раскрыть карты: хотя в создавшейся ситуации он никак не желал расстаться с иллюзией личного руководства, но, избегая, как всегда, конфликтов личного характера, наверное, не отказался бы это сделать.

Я открыто сказал Герингу о моем разочаровании в фюрере, и он так же откровенно ответил мне, что понимает мои чувства и нередко сам переживает то же самое. Но он уже был так тесно связан с Гитлером множеством связей, многие годы совместной работы и забот так переплели их судьбы, что он не находил в себе сил пойти на разрыв. В частных разговорах он еще храбрился, но, оказавшись лицом к лицу с фюрером, превращался в труса. Как рейхсмаршал, он должен был постараться защитить интересы родины, но он так и не решился проявить для этого смелость».

Геринг все еще хранил надежду на «неожиданный поворот судьбы», на «милость божью»; в противном случае он бы уже давно принял яд, который теперь всегда носил с собой, и у него было немало случаев, когда такой выход казался наилучшим: например, после бомбардировки Дрездена, когда погибло чуть ли не 80 000 человек.

2. «Тогда тоже была весна…

В середине марта парашютная дивизия, подчинявшаяся Герингу, заняла оборону по Одеру, оставив один батальон в тылу для защиты Каринхалле. Имущество, имевшееся в усадьбе, было погружено в вагоны (набралось два железнодорожных состава) и отправлено в Оберзальцберг; туда же выехал и Геринг. Там он встретился с семьей и занялся размещением своих коллекций в заранее подготовленных надежных местах, подальше от посторонних глаз, так как не знал, что готовит ему будущее. Покончив с этим, он распрощался с женой и дочерью и вернулся в Каринхалле. Здесь уже работали военные саперы, быстро подготовившие к взрыву и дом, и хозяйственные постройки, и подземный склеп, в котором покоилась Карин.

16 апреля возобновились бои на Одере, и вскоре русские и польские части, прорвав фронт, вышли к южным окраинам Шорфгейде. Парашютисты Геринга отчаянно оборонялись, но не выдержали натиска и были рассеяны, Геринг, видя, что дело плохо, застрелил последних четырех бизонов, остававшихся в загоне, отдал приказ о взрыве и отбыл в Берлин. Говорили, что взрыв получился слишком мощным и разметал все, что было в усадьбе, так что на месте построек остались лишь груды дымящегося щебня. Что стало с останками бедной Карин — неизвестно, но ясно то, что она не нашла покоя в чужой земле, на которой не нашла счастья при жизни. Геринг никому не рассказал о своих переживаниях при отъезде: он торопился на встречу с фюрером, которого хотел поздравить с днем рождения.