Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко
– Товарищи, разрешите ознакомить вас с постановлением Совета Министров СССР номер 2286-866сс от 15 мая этого года, – размеренным голосом начал Качуров и зачитал по бумаге: – По вине Министерства автотракторной промышленности (товарищей Хламова и Гарбузова) плавающий автомобиль, разработанный НАМИ, был передан в 1950 году для производства ГАЗу с наличием серьезных недостатков и без отработанной технической документации. По вине товарища Хламова и Военного министерства СССР (товарищей Богданова, Галицкого и Дацюка) конструкторы НАМИ товарищи Шишкин, Архаров, Горюнов, Карпухин, Лобунский и Петров неправильно получили Сталинскую премию 3-й степени за недоработанную конструкцию плавающего автомобиля.
По залу, в начале речи сидевшему в напряженном молчании, побежало легкое волнение.
– Прошу тишины, товарищи! Допустившие данную ситуацию лица понесли следующие наказания. Конструкторы НАМИ лишаются Сталинской премии. Начальник инженерных войск Маршал инженерных войск Воробьев переводится в один из внутренних военных округов. Заместитель министра автотракторной промышленности Гарбузов назначается главным инженером Харьковского тракторного завода.
Качуров перевел дыхание. Да, от души размахнулся Лещук. Карьера заслуженного маршала Воробьева, почти всю войну командовавшего инженерными войсками, поломана безвозвратно: Киев не Москва. Для замминистра Гарбузова новая должность тоже падение с высот. Но они хотя бы живы. А вот один из лишенных Сталинской премии людей покончил с собой. Повесился в номере заводской гостиницы «Волна», не снес позора. Шуметь об этом, конечно, никто не станет, но ведь факт остается фактом. Письмо Лещука убило человека. А этот мерзавец сидит сияет. Радуется… Качуров с трудом заставил себя снова сосредоточиться на докладе.
– А теперь то, что касается ГАЗа…
Зал снова замер. Люди невольно поглядывали на сидевшего в первом ряду Липгарта, но его лицо было невозмутимо.
– Директор завода Веденяпин переводится на должность начальника моторного цеха на Ярославский автозавод, – произнес Качуров. – Главный конструктор Косткин переводится на должность инженера на Минский автозавод. Заместитель главного конструктора Липгарт переводится на должность ведущего конструктора на Уральский автозавод имени Сталина.
В зале повисла мертвая тишина. Люди ошеломленно переглядывались. Через какую-то секунду в зале началось волнение, начал нарастать шум. Раздались отдельные возмущенные возгласы: «Несправедливо!», «Что же это такое, товарищи?»
Качуров не верил своим ушам. Он присутствовал на многих собраниях, где рассыпались в прах громкие карьеры и рушились с пьедесталов кумиры. Но никогда, нигде присутствовавшие при этом люди не выражали своего возмущения и не смели кричать «Несправедливо!» Все были приучены еще довоенным временем: высунешься – погибнешь. Или, как минимум, пострадаешь. А здесь, выходит, не боятся?
– Тише, товарищи! – повысил голос Качуров. – Веденяпин и Косткин сейчас в командировках, приказ доведен до них по телефону. Товарищ Липгарт… сожалею, но увы.
Он впервые за это время взглянул на Липгарта. Тот не отвел глаз. И ни один мускул не дрогнул на лице кряжистого, крепко сбитого человека, на пиджаке которого поблескивали пять золотых медалей лауреата Сталинской премии.
А зал продолжал бурлить. Отдельные голоса выбулькивали из него, словно брызги из кипящего супа. Преодолевать недобрый напор людей становилось все сложнее, но процедура еще не была окончена.
– Товарищи, тише! Я прошу тишины! – почти крикнул Качуров. – И позвольте представить вам новое руководство вашего завода. Новый директор – товарищ Лисняк, до этого руководивший Харьковским тракторным заводом, а еще ранее работавший на ЗИСе. Новый главный конструктор товарищ Борисов, ранее работал на Московском заводе малолитражных автомобилей, а с недавних пор трудился на ГАЗе… И новый заместитель главного конструктора товарищ Лещук, которого вы все хорошо знаете. Прошу вас в президиум, товарищи. Поприветствуем!
Качуров начал аплодировать, но никто его не поддержал. Зал бурлил, в задних рядах раздался даже чей-то одинокий свист.
До этого момента тихо сидевшие в первом ряду Павел Яковлевич Лисняк и Николай Иванович Борисов поднялись со своих мест и, заметно смущаясь, направились к президиуму. Поднялся и Лещук, но, в отличие от Лисняка и Борисова, его лицо излучало неподдельное счастье.
Шум в зале нарастал. Качуров торопливо сгреб свои бумаги в папку, запихнул ее в портфель и, бодро бросив новому директорату «Желаю вам плодотворной работы, товарищи!», сошел с трибуны и направился к выходу.
В середине зала поднялся инженер и громко обратился в президиум:
– Товарищ директор, разрешите? Инженер-конструктор Стрельников Андрей Кузьмич. От имени коллектива…
Только что занявший место в президиуме Лисняк растерянно развел руками:
– Да… пожалуйста!
Стрельников обернулся к залу, поднял руку. Гул понемногу стих. Спешивший к выходу Качуров остановился – такого поворота он не ожидал. Тем более Стрельников – майор в отставке, боевой офицер, мало ли что может ляпнуть…
– Товарищи! – прерывающимся от волнения голосом заговорил Стрельников. – Мы только что услышали очень важную для нас новость. И сейчас я хочу сказать от всего коллектива ГАЗа спасибо замечательному учителю, наставнику, который вырастил нас всех, великому конструктору автомобилей, Человеку с большой буквы – Андрею Александровичу Липгарту! Спасибо ему за все, что он сделал для завода за эти восемнадцать лет!
Первой из глубины зала показалась высокая, носатая фигура Юрия Сорочкина. Глядя на Липгарта, он начал медленно аплодировать. И мгновенно, сразу к нему присоединились другие. Зал встал, и овация покатилась рекой, рухнула водопадом.
Люди отбивали ладони, стояли с растроганными лицами, кое-кто вытирал глаза. Хлопали инженеры, седые рабочие, молодежь, те, кто начинал с Липгартом в 30-х и те, кто пришел на завод месяц назад. Яростно отбивали ладони Джон Боттинг, Александр Просвирнин, Григорий Вассерман. От души аплодировал Ратаенко. Хлопал молодой дизайнер Лев Еремеев, уже создавший облик ЗИМа и еще не знавший о ждавших его впереди свершениях – ГАЗ-21 «Волга», «Москвич-402», ГАЗ-13 «Чайка», ЗИЛ-111, ГАЗ-53, ГАЗ-66, – и хлопал молодой конструктор Александр Невзоров, в будущем автор двух «Волг», ГАЗ-21 и ГАЗ-24. Хлопали будущий главный конструктор ВАЗа Владимир Соловьев и его будущий заместитель Борис Поспелов…
Липгарт стоял, обернувшись к залу, и взволнованно смотрел на чествующих его коллег. Тех, кто прошел с ним огонь и воду, тех, кто приветствовал его даже сейчас – в момент его публичного развенчивания и шельмования. В зале уже не было многих из тех, кто вместе с ним конструировал «Победу». Не было Кирсанова, с 1944 года работавшего на МЗМА, в Москве. Не было Кригера, с 1948 года работавшего на КАЗе, в Кутаиси. Не было Кириллова, с 1951 года работавшего на УльЗИСе, в Ульяновске… Но, глядя сейчас на зал, он видел и их – тех, с кем создавал главный автомобиль своей жизни.
Остановившийся
