Подарок - Юрий Михайлович Рост
Простите, дорогой Башмачкин. Или, лучше, поймите: не по нам одёжка эта, и тягота добровольно носить вериги от кутюр не по нам.
Чувство немотивированной вины зачем-то посетило меня в этот момент.
– Вы знаете, с каким уважением и доверием я отношусь к вам! Все подарки – Библию, грузинские иконы, кресты – я принимал с благодарностью и храню до сих пор.
(Примечание внутреннего цензора: на самом деле – почти все. Крест Святой Нины носит мой сын Андрей. Большой золотой крест с распятием я передарил отцу Алексею Уминскому, моему другу, замечательному священнику и человеку, в день двадцатипятилетия его службы в церкви. Браслет с автографом Патриарха достался Георгию Николаевичу Данелии.)
Я расстегнул ворот рубашки и показал ему его подарок – маленький, серебряный, грузинской работы крестик, на котором перегородчатой эмалью была изображена виноградная кисть (символ Христа).
Он слушал внимательно, глядя на меня поверх очков.
– Вы видите, как я одеваюсь. Джинсы, свитер, кроссовки… Носить это пальто я не буду. Некуда. Да и неловко. А передаривать такой ваш подарок нехорошо.
Он кивнул. Я приобнял его и вышел.
Толпа встречающих у дверей опочивальни Патриарха была небольшой, но заинтересованной. Я же был растерян и весел. Что-то насторожило моих друзей. Но пугать их тем, что только что могла оборваться моя прежняя, горячо любимая жизнь, я не стал. Молчал и улыбался.
– Ну? – спросил Харабадзе с пристрастием. – Ну?
– Пальто хотел подарить. От Армани.
– Где оно?
– Не взял.
– Ты с ума сошел! – сказал он апарт. – Патриарх хочет подарить пальто, а он отказывается!
– Я не ношу пальто.
– Носил бы… В конце концов мог бы кому-нибудь подарить… Тем более – мой приблизительно размер.
Тут подошел Гоги Кавтарадзе.
– Ты представляешь, ему Патриарх дарит пальто, а он отказывается!
– Свое пальто?
– Какое свое! От Армани, с бирками. Двубортное. Лацканы из каракульчи.
– Почему не взял?
– Во-первых, надо образ менять, – говорю я. – Костюм, рубашка, галстук или бабочка, туфли…
– …носки.
– Носки у меня есть. И жизнь менять, и друзей…
– А во-вторых?
– Ну, взял бы я пальто, и, допустим, оно бы у меня было. И всё! А так возникла легенда. Патриарх подарил ему пальто…
– Армани.
– Армани. А он не взял.
Тут в зал вошел Илия II, и вся компания, пришедшая на ночную службу во главе с премьер-министром, застыла в почетном карауле. Он прошел мимо и сказал тихо:
– Не захотел пальто.
Потом мы сидели, разговаривали с ним, пока не наступило время идти в храм. Подошла Шаурена, помощница и близкий ему человек. Я спросил, не обидел ли я Илию II отказом от пальто.
– По-моему, ему это даже понравилось, – сказала она. – Он знает этот анекдот – «пальто не надо». Конечно, не обиделся. Не за что. Подарок состоялся. Он ведь не в вещи, а в намерении.
Намерение – очень важная часть нашей жизни. О том, что благими намерениями выложена дорога в ад, мы слышали много раз. Привыкаешь к хорошо сформулированной кем-то когда-то глупости до такой степени, что не вдумываешься в смысл. А как совершить доброе дело, если у тебя нет желания или потребности его сделать?
Действительно, как?
Праздники
Ёлка на Чистых прудах
Настоящих праздников немного, но некоторые длятся без перерыва годами. Праздник ожидания лучшей жизни, например, не кончается никогда. Потерпите (подразумевается «нас»), говорит президент, еще пару лет, и сразу станет начинаться более лучшая жизнь.
Лично я – верю! До такой степени он правдив и искренен. А народ его всё равно любит. Попразднуйте, говорит он этому народу, то, что мы вам наладили пока, порадуйтесь тому, что в богатейшей стране мира нет голода, что разруха и унизительная жизнь не до края заполнили необъятную родину, что есть еще что украсть тьмам добропорядочных руководителей наших.
Правда, яйца куриные подорожали. Сами подорожали! И потянули за собой всё: и бензин, и хлеб, и масло, и билеты на самолет и поезд, и медицину. Беда с этими яйцами. Гибель перспективы. Надо восстанавливать за пару лет.
И хотя все руководители в стране так или иначе вылупились из яиц и, судя по их поведению – из крутых, я думаю: не учредить ли нам День яйца, сделав его национальным праздником? Без парада и банальных речей, рекомендующих, как нам радоваться такой жизни. А наоборот, праздновать его одновременно с килечкой пряного посола и рюмочкой, скажем, рябиновой настойки, не тогда, когда назначат, а когда встретишь приятного и неглупого человека с предметом празднования, которые еще не только не перевелись, но, напротив, множатся.
Новый год – тоже хороший праздник. Все друг другу желают добра, счастья, подарки под ёлку кладут, а саму ёлку наряжают в игрушки и огоньки. Телевизор включают с пожеланием неизбежного благоденствия. Кстати, было бы правильно, если бы гарант в новогоднем послании к любимому народу не говорил общие, ничего не значащие в его устах слова, а дал бы на будущее единый рецепт салата оливье:
«Дорогие сограждане! В этот трудный для страны час хорошо бы нам подняться с колен с миской самостоятельного салата оливье, ставшего настоящей духовной скрепой. Для приготовления скрепы надо отварить отечественную (так!) картошку в мундире, охладить ее и порезать мелкими кубиками. Затем, купив на рынке хорошие (!) соленые огурцы, очистить их острым ножом от шкурки и тоже мелко порезать. Огуречные очистки выжать на картошку, чтобы сок не пропадал. Смешать картошку с огурцами и добавить мелко же порезанное отварное мясо (или крабов, если ты ценный работник) и репчатый лук. Смешать сметану пополам с майонезом, добавить соль, перец, перемешать ложкой снизу вверх и добавить не так уж мелко порубленных крутых яиц (куда без них?). Поставить до утра в холодильник, чтоб настоялся. Есть граждане, которые кладут в салат зеленый горошек и морковь. Не станем их осуждать за это даже условно. С Новым годом!» Бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бум.
Какой правильный рецепт единения, какая, наконец, бездна вкуса! И толерантность. Кстати, можно добавить и свежие огурцы, очищенные от кожуры. Тоже, думаю, обойдется без возбуждения уголовного дела.
Теперь, собственно, о новогодней ёлке. Тут свободы больше.
Много лет назад и я нарядил ёлку и поставил ее на балконе над Чистыми прудами. Никто не заставлял. Катаются на коньках дети и взрослые. Поднимут голову, а там на уровне четвертого этажа веселое новогоднее дерево. Один год поставил, другой, третий… Снимать его с балкона бывало лень и хлопотно. Так и стояла каждый год расцвеченная ёлка по самую весну (от Рождества до Пасхи). Попал
