Далёкие, близкие - Андрей Седых
Вход с набережной. Старинные дубовые ворота, кованные железом. Когда-то, во времена первого владельца Луи Ламбера де Ториньи ворота эти на ночь запирались железным засовом и громадным замком — засов этот и замок висят тут же, под сводами, как некая историческая реликвия. А каменная лестница с широкими дубовыми перилами сделала бы честь любому музею, — о лестнице этой упоминает в своем словаре парижских улиц маркиз де Рожгюд... Лестница уставлена вазами с яркими весенними цветами, — ромашками, левкоями, сиренью. Вот они, эти букеты, которые протягивают с шагаловских полотен летящие по воздуху влюбленные!
В пролете между двумя этажами громадный барельеф, что-то религиозное, — должно быть наследие одного из обитателей дома... Но рассматривать нет времени, я уже у дверей Шагала, и минуту спустя двери эти гостеприимно раскрываются.
***
Удивительно: в квартире художника на стенах нет ни одной картины. Только в гостиной я заметил ширму, расписанную Шагалом, — пустяк за который любой коллекционер заплатил бы состояние.
Почему-то принято считать, что в квартире художника должен царить живописный беспорядок. Полагается, чтобы у стен стояли прислоненные друг к другу картины в подрамниках, обязательно должны быть ящики с выдавленными тюбиками краски, измазанные палитры, тяжелые мольберты и какие-то нелепые вещи, Бог весть откуда взявшиеся, вероятно купленные на блошином рынке у старьевщиков за особенную, антикварную красоту... Нет, квартира была очень буржуазная — серые бобрики, французская старинная мебель, — в семье Бродских, видимо, ценили чистоту, комфорт и элегантные вещи... Впрочем, у Шагала всегда было не так, как у других художников. Я вспоминаю его старую квартиру на Риверсайд Драйв, где он жил во время войны. В столовой стоял стол из кованного железа и стекла, — в те времена это было еще большой редкостью, и когда я сказал, что это очень красиво, Шагал весь просиял. Квартиру эту любовно устраивала Белла, первая его жена, юношеская любовь из Витебска. Ее тонкое лицо с большими, горящими глазами, можно найти на многих полотнах Шагала. Она умерла совсем молодой, в конце лета 1944 года — это была большая трагедия в жизни Шагала. После смерти Беллы вышла ее книга ’’Зажженные светочи”, рассказы о детстве, о еврейской семье, о маленьком городе. ”На память о Белле”, надписал мне на титульном листе Шагал. Перечитывая эту книгу, я всегда думаю, что разгуливаю в обществе Шолом Алейхема по улицам его Касриловки.
В парижской своей квартире Шагал проводит очень мало времени. Работает же он только в Вансе. В последние годы, как и Пикассо, Шагал прошел стадию различных экспериментов и увлечений. Много занимался он керамикой, потом создал удивительные витражи ’’Двенадцать колен израилевых” для синагоги в Иерусалиме. Поразительны его витражи, сделанные для собора в Меце. Окна для католического собора поручили сделать самому еврейскому художнику в мире.
Затем пришло увлечение скульптурой. На выставке в галерее Мэгт я впервые увидел мрамор, на который Шагал перенес резцом скульптора свои поэтические образы. Скульптура не может, конечно, передать красок Шагала, того необычайного света, которым он нас ослепляет, но его скульптура отлично отражает душу артиста, его вечное искание гармонии, высшей поэзии в жизни и любви. Особенно заинтересовал меня скульптурный портрет ”Вава”. Физического сходства, конечно, у Шагала искать не приходится, но в портретах жены, сделанных маслом в 55-56 годах и в мраморе, выставленном сейчас в Париже, есть нечто большее, чем физическое сходство: художник дал духовную сущность своей модели. И есть на портретах Валентины Григорьевны символы, дающие ключ к человеческой душе — цветы, ласковый теленок, серебряный диск луны, а в глазах — как всегда красноречивы глаза у шагаловских моделей! — далекие, изжитые страдания. Резец скульптора на вечные времена запечатлел движение тел и тот особенный мир нереальности, сказочной фантазии, в котором живет Шагал.
***
Разговор начинается с доисторических времен: а помните ли? Да, конечно, — этот давно умер, а этот... нет, не знаю, что с ним стало... Шагал уехал из Парижа в Витебск перед самой войной 1914 года. Это был период бурного расцвета кубизма и фовизма, искания новых форм. Художник отдал дань этим движениям, но уже в те времена Шагал был предтечей грядущего сюрреализма, который странно уживался у него с русским лубком. На фоне витебских покосившихся домишек, бревенчатых изб и церковных куполов сидели в покорной позе странные зеленые и розовые евреи со свитками Торы, и черноволосый юноша в косоворотке летел над городом, увлекая за собой девушку в синем... Так увлек за собой Шагал Беллу. Вернулся он в Париж из Витебска после бурных революционных лет уже женатым, и тогда же мы познакомились на Монпарнасе, в ’’Ротонде”, посреди которой еще стояла круглая, чугунная печь... Больше в Россию Шагал не возвращался, там его считают ’’упадочным декадентом” он под запретом, но Россия навсегда осталась не только страной, в которой он родился, но и его духовной родиной, которая навеки наложила отпечаток на все его творчество.
Меня давно интересовал вопрос, на который я не мог найти ответа ни в одной биографии Шагала. Были ли у него в роду художники? Как мог возникнуть такой необыкновенный и оригинальный дар в человеке, или был он получен по наследству?
— Нет, никаких художников в семье нашей не было... Бедный мой отец был простым человеком, он служил в бакалейной лавке и с утра до вечера ворочал бочки с сельдями, огурцами и капустой... И мать, которую я бесконечно любил, никакими художественными дарами не обладала... Говорят, был у нас в роду какой-то Сегал, он жил лет полтораста назад и, якобы расписал синагогу в Минске. Но и в этом я не уверен. Нет, ’’наследственности” у меня нет. Я хотел быть художником, учился, много работал... Ни о чем другом с детства я не мечтал. Вы читали, что написал в предисловии к каталогу моей выставки Арагон? ’’Человек всю свою жизнь писал”. Это правда... А талант, кто знает, откуда у человека берется талант?
В биографии художника были разные периоды, но переходя последовательно через все стадии своей художественной эволюции, он прежде всего оставался Шагалом. Сюжеты почти не меняются, но изменилась техника. Ярче
