Карибские дневники Аарона Томаса, 1798 - 1799 - Станислава Радецкая

Вынул еще одного живого чигу из-под второго пальца на левой ноге. Дурацкая причина гордиться. Мы все знаем, что личинки и черви едят наши мертвые тела, но в этом климате чигу прогрызает путь под кожу и незаметно для нас откладывает там яйца, пока вылупившаяся молодь не начинает беспокоить своим копошением.

Затем мы осмотрели подошву и нашли тошнотворную рану, в которой копошилось то ли 90, то ли 130 насекомых. Рану надо вскрыть и вычистить, иначе последствия будут роковыми. Из-за этих ползающих под кожей насекомых я не обертывал ноги портянками.

Чигу, попав в подошвы солдат, останавливали военные походы многих хороших генералов в Вест-Индии. Говорят, что в какой-то период своей жизни чигу летают; должно быть так, иначе как им попасть в грудь, где их иногда находят? Один из наших людей в корабельном лазарете пару дней назад вынул насекомое из своих гениталий; там было 85 яиц.

Среда, тринадцатое марта 1799

В одиннадцать утра у Сен-Бартелеми разговаривали с «Экспериментом» и «Пегги», шхунами английских приватиров из Антигуа; пришлось дать по ним несколько выстрелов, чтобы остановились. Одна из них удирала прочь, подняв все паруса; приняла нас за французский корабль в двадцать пушек, который не выходил из Гваделупы.

Пес по кличке Барбуда выпрыгнул за борт, пока грохотали пушки, и утонул.

Отличная идея, придуманная вместе с мистером ... с корабля «Матильда» о полубаке; мистер ... отправился на топ мачты за какой-то проступок. Я сказал ему, что это всего лишь обычай, который пользуется успехом у нас на борту: изображать египетские пирамиды. Ведь когда он стоял под клотиком, грот-мачта вместе с ним слегка напоминала обелиск с водруженной наверху статуей.

Четверг, четырнадцатое марта 1799

Прошлой ночью — шквал, прохладный ветер. Прошли Сен-Мартен. В четыре дня бросили якорь в Крокенс-бэй на острове Ангилья. Капитан Бойз и пр. поднялись на борт.

Видел дно в шестнадцати фатомах.

Пятница, пятнадцатое марта 1799

Был на берегу перед обедом. Сошел, вернулся на борт, опять сошел и пообедал с капитаном Бойзом. Ходил к северному мысу.

В четыре дня Уильям Браун, матрос со шкафута, расстался с жизнью. Только в эту субботу у него начались судороги. Ему 24. Крепкий, пышущий здоровьем юноша. В пять вечера, через час после смерти, тело завернули в гамак, погрузили на каттер, и отвезли за милю от корабля, и опустили на дно неподалеку от мыса на западной оконечности Крокенс-бэй.

Приятели Брауна говорят, что его отравили, потому что, когда мы стояли в Английской Гавани, он поссорился с негритянкой, которая была на содержании кого-то из компании, и эта черная девка заявила ему, что если он не будет глядеть в оба, то скоро помрет.

Но я сужу, что это неправда.

Он был уроженцем Бриксхэма близ Торбэй в Девоншире.

Суббота, шестнадцатое марта

Полковник Гомм, мистер Ходж, капитан Бойз и другие явились на борт позавтракать. Много говорили о петушиных боях на следующей неделе. Будут участвовать по тридцать два петуха с каждой стороны. Говорят, что лучшие петушиные бои в Вест-Индии именно на Ангилье.

В десять утра подняли якорь, прошли Проточный Остров, обогнули восточную оконечность Ангильи. Прошли Сабу и Сен-Мартен. В шесть вечера на траверзе Сен-Бартелеми.

История о мистере Трайпе, нашем мичмане

Жил-был мичман по имени Трайп,

Ловок и смел, не «ложись-помирай».

Был он юн, лишь шестнадцать минуло,

Но девица сердце ему всколыхнула.

Имя ее — для простецких лишь уст,

Звучит неказисто: мисс Сара Гнус.

Бедная Сара жила под кустом,

Обрыв над канавой — вот ее дом.

Мичман долг выполнял, не жалея всех сил,

Но ночью украдкой он уходил.

Его засекли, когда он бежал,

И порку ему капитан прописал.

Понизили в чине, сослали на топ,

Без спросу не бегай по девкам, сынок!

Но юность храбра, к черту розги укус,

И ночью он вновь обнимал леди Гнус.

Лукавая Сара, хитрость тая,

Крепкого рому ему поднесла,

Напела на ухо лживых осанн,

Ведь череп у Трайпа — пустой барабан!

Опасным играм учила она,

И мичман решился бежать с корабля,

Собрал свои вещи в огромный мешок,

Но кто-то пустил об этом слушок.

«Обыщите его», — велел капитан,

Так и раскрылся Трайпов обман.

Тщетно тянулся он к милой мисс Гнус.

Честное