Савонарола - Евгений Викторович Старшов

партии. Довольно редкий доселе момент: монах предрекает скорое крещение турок и язычников, как подмечают исследователи, единственное его пророчество, которое не исполнилось (впрочем, почитатели фра Джироламо настаивают, что и оно частично исполнилось, когда Колумб открыл Америку и испанцы начали крестить индейцев; как они это делали, лучше не вспоминать). Такое было время, когда некоторые византийские мыслители (Амируци, Георгий Трапезундский) увидели в Мехмеде нового Александра и считали, что если он, как наследник василевсов, примет крещение, то станет властелином мира и покровителем христианства. Так что в контексте эпохи идея обращения турок была не такой уж фантасмагоричной. Известно, что периодически у Савонаролы случались приступы этакой «маниловщины»: хорошо вот было бы, наладив духовную жизнь в Церкви и социальную – во Флоренции, отправиться с братьями проповедовать христианство к туркам и язычникам. Но поскольку и первые две цели достигнуты не были, до третьей наш герой не дожил. Касательно реформы нравов: здесь Савонарола, неоднократно поминавший «флорентийский грешок» ранее, особо упрекая в нем церковников, требует конкретных кар, причем довольно жестких, но в принципе заслуженных: «Синьория должна принять закон против этого ужасного греха содомии, из-за которого, как ты знаешь, Флоренция бесчестится по всей Италии. Может быть, это бесчестие происходит от того, что ты слишком много болтаешь об этом пороке; может, на деле его меньше, чем об этом говорится. Говорю, издай суровый закон, по которому таких людей побивали бы камнями и сжигали»[226]. То же некогда советовал и святой Иоанн Златоуст в 4-й беседе на послание к римлянам: «Смешение с блудницами хотя беззаконно, но естественно, а мужеложство и противозаконно, и противоестественно… Я утверждаю, что эти (мужеложники) хуже убийц, так как лучше умереть, чем жить после такого поругания. Убийца отторгает душу от тела, а этот губит и душу вместе с телом. Какой ни назови грех, ни один не будет равен этому беззаконию. И впадающие в него, если бы сознавали совершаемое, приняли бы бесчисленные смерти, чтобы только не подвергаться этому греху… Не говорю, что ты только сделался женщиною, но более: ты погубил свое существование как мужчина, ты ни в женское естество не изменился, ни того, какое имел, не сохранил, а сделался общим предателем того и другого естества и достоин изгнания и от мужчин и от женщин и побиения камнями, так как ты оскорбил тот и другой пол».

Далее проповедник рассуждает о налогах и приданом: «Нужно также, чтобы налоги, которые платят на нужды города и власти, справедливо взимались с имущества, а не произвольно, как это иногда случалось, дабы люди имели возможность печься об общественном благе. Следует также проследить, чтобы налоги на имущество не превышали доходов от него. Подобным образом и подати должны быть такими, чтобы общественное и частное имели должную долю. Надо устранить всякую тиранию и непорядок в этом деле. Хорошо бы упорядочить и приданое, ибо мы нередко наблюдаем, как из-за чрезмерного приданого беднеют дома и семьи; к примеру, самое большое приданое не должно превышать пятисот дукатов, а приданое ремесленников – триста дукатов приблизительно, как решат те, кто будет этим заниматься; и никто не должен посягать на приданое из Ломбарда, ибо это общественное достояние, и каждый горожанин имеет на него право»[227]. В завершение проповеди монах хвалит венецианскую форму правления, рекомендуя ее, а также расписывая порядок подачи проектов государственного устройства в Синьорию через 16 гонфалоньеров, который был обрисован нами ранее.

В начале 14-й проповеди Савонарола сетует, что восстал диавол и препятствует реформам, и на примере начала книги Аггея показывает, что все дела Божии вершатся через препятствия, воздвигаемые развращенными людьми – но тем сильнее в итоге проявляется Божия слава, а избранные, преодолевая эти препятствия, трудами своими очищаются от грехов. К этой теме он возвращается в заключение проповеди, просто-таки отчаянно призывая к миру и говоря: «Знай, что снаружи собрались тучи бесов, и, когда я говорил о всеобщем мире, многие из них грызли цепи, так как мир не нравится бесам. Они хотели бы разногласий и раздоров, как и плохой гражданин»[228]. Интересно привести толкование проповедником знаменитого апокалиптического видения четырех всадников: «В своем Откровении святой Иоанн рассказывает, что он видел четырех коней, одного белого, другого красного, третьего вороного и четвертого бледного. Они означают четыре состояния Церкви Христовой. Первое, то есть белый конь, это состояние апостолов, белых, чистых, во всем простых. Красный конь – это состояние мучеников, омытых кровью. Вороной конь – состояние еретиков, потемневших, почерневших от своих ересей, лишенных света истины. Бледный конь, то есть не белый и не вороной, – это состояние теплохладных, в котором мы долго пребывали да и сейчас продолжаем пребывать, но оно подходит к концу. Бледный означает отсутствие белого и черного цветов, так и теплохладные не творят ни особого зла, ни особого добра; они кажутся себе хорошими только из-за своих церемоний и внешних обрядов, в которых нет ни света, ни духа. Мы находимся в этом четвертом состоянии теплохладных христиан и лжебратьев, и оно близко к концу. Святой Иоанн говорит далее, что на бледном коне восседала смерть и ад следовал за ней. Смерть означает грех, ибо он приводит к вечной смерти, а следовавший за нею ад означает, что в этом четвертом состоянии огромное множество христиан, язычников и неверующих творит грехи и живет плохо. Рассуди теперь, каково наше время, и можно ли утверждать, что конец близок и нам надо готовиться»[229].

Далее фра Джироламо повторяет свой тезис о скором обращении турок и язычников, причем к последним он причисляет определенное количество флорентийцев.

В проповеди 15-й чувствуется нагнетание тревоги, охватившей проповедника; он сетует, что Флоренция не просто не слушает его, но отвергает его слова. Увещевая, он отмечает, что если реформа пойдет хорошо, она распространится на всю Италию. Как законодатель, он несколько нескромно сравнивает себя с Моисеем. Размах этой претензии постигнет лишь человек, сведущий в Писании и Священной истории. Интересно, как фра Джироламо представляет себе мироустройство: «Ты видишь, как Господь устроил этот мир. Внизу расположены стихии, одна над другой, и одна охраняет другую, а именно земля, вода, воздух и огонь, одно над другим. Этот мир устроен как луковица, в которой один круг содержит и хранит в себе другой. Далее идут небеса, и одно содержит другое; ангелы приводят их в движение и управляют ими. А надо всем – Бог, который все объемлет, хранит и всем управляет, сберегая одно ради другого как в телесных субстанциях, так и в духовных»[230].

В