Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Я захотел узнать, кто были семь женщин, сопровождавших привычку, и мне было открыто, что это семь смертных грехов: гордыня, скупость, сладострастие, гнев, чревоугодие, зависть и уныние. Когда мы захотели искоренить эти смертные грехи в вашем городе и установить добродетельный образ жизни, возникло сопротивление. Я слышал их рассуждения; первой говорила гордыня, обращаясь к своим подругам: “Увы, если он будет проповедовать такое правительство, при котором никто не сможет встать во главе других, я утрачу свою власть! Человек, стоящий над другими, занимающий высокое положение, начинает гордиться, а вместе с ним и многие другие, тогда я царствую, тогда я могу господствовать над гордецами”.
Так же и скупость сказала: “Если здесь будут приняты хорошие законы, по которым нельзя грабить других, мне не будет уже места”. Сладострастие произнесло: “Если в результате проповедей установится воздержание, и особенно если будут приняты суровые законы против известного порока, я буду изгнана”. То же провозгласило чревоугодие: “Если установится образ жизни, проповедуемый этим человеком, и питейные заведения будут закрыты, мне придется убираться отсюда, ибо для меня не найдется места”. Чтобы не утомлять вас, скажу, что подобные жалобы я слышал от гнева, зависти и всех прочих названных мною пороков.
В конце такой беседы каждая из семи женщин воскликнула: “Как же нам быть, как бороться против истины, здесь проповедуемой на нашу погибель?” Тогда поднялась гордыня, предводительница всех прочих пороков, и произнесла: “Я скажу вам, что нужно делать. Если мы хотим побороть истину, нам надо облачиться в другие одежды, чтобы истина нас не распознала. Облачимся в одежды привычки, и так мы укроемся, только надо произносить хорошие речи и рассуждать с мягкостью. Я, гордыня, представлюсь смирением; скупость – щедростью; сладострастие – целомудрием; гнев – кротостью; пусть каждая из нас облачится в свою противоположность”. Так они и поступили: облачились в иные одежды. От имени своих подруг заговорила притворная привычка: “То, что ты проповедуешь, истинно, сего нельзя отрицать; было бы очень хорошо, если бы удалось провести такую реформу всего образа жизни, как ты хочешь. Но рассуди, за что ты берешься: это весьма сложное, неосуществимое дело; город не привык к такому правлению; долгое время господствовала противоположная привычка; это значило бы принудить граждан к чему-то новому и непривычному; куда легче управлять ими привычным образом, а не новым, предлагаемым тобою”.
И все подруги привычки выразили согласие с ее словами. Услышав это, истина встала и сказала: “Хоть вы и облачились в другие одежды, я прекрасно вас знаю”. Истина обладает острым зрением, проницающим повсюду, поэтому она добавила: “Кто хочет сражаться с истиной, должен снять с себя маску: одним словом я могу опровергнуть ваши рассуждения. Скажите-ка мне: вы признаете, что то, что мы проповедуем, истинно? Тогда, если это благо, я спрашиваю вас: что сильнее, добро или зло? Вы говорите, что добро сильнее, вы не можете отрицать сего. Тогда скажу вам: если то, что я говорю, добро, то противоположное, то есть слова о привычке, есть зло. Следовательно, если один человек мог сотворить зло, то насколько больше добра смогут сделать многие, раз оно сильнее зла. Да, если один смог причинить зло, то тем более добра сделают многие.
Таким образом, истина и привычка обладают большой силой, но истина сильнее, ибо сила присуща истине по природе. Привычка есть как бы вторая природа; значит, то, что имеет силу по своей природе, сильнее того, чему она как бы присуща. Истина сильнее лжи или притворной правды. Значит, хорошие люди всегда придерживаются истины, все прочие – привычки; доброта в соединении с истиной способна на большее, чем все остальное без доброты”. Привычка, убежденная этими доводами, не знала, что ответить. Следовательно, ссылки на привычку, которые вы приводите, не годятся. О граждане, обратите сердце ваше на пути ваши, как говорит здесь Аггей, наш пророк; обратите сердце ваше на пути ваши и подумайте, куда вы идете, и вы поймете, что вы заблуждаетесь, что наши слова суть истина и ваше спасение»[232].
В начале 17-й проповеди монах возвращается к теме этой притчи:
«В книге Ездры, которую, правда, не считают канонической, описывается, возлюбленные мои во Христе, спор между тремя юношами о том, что сильнее всего на свете. Один утверждал, что это вино, другой – что царь, Зоровавель же считал, что женщина, но в конце концов они пришли к заключению, что сильнее всего истина. Все эти четыре вещи волнуют сердце человека. Святой Фома долго рассуждает об этом и приходит к выводу, что невозможно сопоставить силу сих четырех вещей, ибо они имеют разное происхождение, и, хотя все они способны возбуждать желание и волновать сердце человека, необходимо различать телесные и духовные побуждения. Телесному изменению более всего способствует вино; чувственному – сладострастие, поэтому философы и говорят, что в таком состоянии созерцание невозможно; в заключение можно сказать так: сладострастие, то есть его действие, сильнее действия вина. А желание властвовать сильнее сладострастия. Истина же сильнее всего, ибо стремление к ней победило все прочие желания, победило царства и весь мир. В созерцательной жизни объектом разума является истина, особенно когда речь идет о созерцании первичной Истины; ничто не влечет к себе сердце человека более истины; ради нее люди отказывались от царства, имущества, почестей, достоинства, чувственности, ради нее претерпевали мучения. Но обрати внимание, хоть истина так сильна сама по себе, у нее есть немало врагов, часто наносящих ей раны, но не могущих убить ее. Она никогда не умирает и, в конце концов, всегда
