Савонарола - Евгений Викторович Старшов
В 6-й проповеди, посвященной затворению дверей в ковчег (несмотря на провозвещенный финал этой темы, проповедник и далее будет к ней обращаться), Савонарола по-своему излагает старую мысль о соработничестве человека и Бога в деле спасения: «Ты всегда должен помнить, что, пока ты находишься в этой жизни, Господь всегда протягивает тебе руку и помогает подняться, только ты сам должен, плача и сокрушаясь о грехах и твердо намереваясь не грешить более, стараться подняться, насколько можешь»[213].
В 7-й проповеди Савонарола слегка затрагивает тему любви, классифицируя ее на два вида – любовь-дружбу и любовь-вожделение, однако видит в них совсем не то, что мы сегодня. Первый вид – любовь безвозмездная, а второй чает себе какой-либо выгоды, пользы. Впрочем, более ранний проповедник, Бернардино да Сиена, рассуждая о дружбе в любви-вожделении, ставит все на свои места: «Говорю всем вам, мужчины, и всем вам, женщины, следуйте добродетели, дабы в любви были эти три вещи: польза, удовольствие и честность, и тогда между вами будет подлинная дружба. Когда у тебя будут эти вещи, ты услышишь, как Давид говорит о тебе: “Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоем”. – Вот! Здесь присутствуют все эти три вещи. Первое – честность: жена твоя. Второе – наслаждение: как лоза. Какое наслаждение доставляет лоза перед входом! Третье – польза: плодовитая, то есть дающая виноград. Эти три вещи порождают и укрепляют дружбу между мужчиной и женщиной, соединенными в святом таинстве брака; тому есть двенадцать причин…»[214] Довольно современно звучит в устах фра Джироламо истина, ныне изрекаемая как «Зачем Богу деньги?» при запросах странствующих иеговистов или при виде ценников на свечном прилавке: «Богу не нужно наше имущество, Ему нужно сердце человека, чтобы он любил Бога больше всего другого: Сын мой! отдай сердце твое мне, – говорит Господь; дай Мне сердце твое, сын мой, ничего другого Я не желаю»[215]. Кроме того, в этой проповеди, сказанной в первое воскресенье Рождественского поста, Савонарола выдвинул целую программу насущного социального обеспечения бедных и нищих, о чем мы уже упоминали ранее: «Утешайте бедных. Их нужно обеспечить какой-нибудь едой. Подумайте о них в первую неделю… Говорю вам, позаботьтесь о провизии для бедных. Когда Моисей задумал построить ковчег для хранения скрижалей Завета, то все иудеи, мужчины и женщины, каждый сразу же принес свои драгоценности для этого дела. Так и вы должны поступать, помогая беднякам Христовым. То был ковчег и храм для божественных вещей; еще в большей степени являются им люди, как написано: Вы храм Божий. Хотите увидеть прекрасный храм и жилище Божие? Соберите всех бедных, удовлетворите их нужды, будьте милостивы к ним, как написано: Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Настоятельно желаю, чтобы была приготовлена провизия для бедных. Так внушает мне Бог, к тому и вас призываю. В ближайшее воскресенье будет производиться сбор средств для городских бедных и для бедных, находящихся вне города. Утром отслужат торжественную мессу Божией Матери; пусть каждый пожертвует по своему состоянию и возможности, первыми же должны быть священнослужители, затем все остальные, если хотите избежать испытаний и чумы; если вы поступите так и с любовью поможете бедным, город ваш будет богатым и процветающим. Следующий раз вы соберете провизию в день зачатия Божией Матери, что будет вскоре, в Ее честь устроим торжественную процессию, дабы Она заступалась за Свой город во всех его нуждах. Кроме того, я призываю горожан и тех, кто за это отвечает, чтобы деньги, предназначенные на Университет, сей раз пошли на помощь бедным, ибо это сейчас нужнее и в большей степени является проявлением любви. А если этого будет недостаточно, пусть возьмут из церковных сосудов ради помощи беднякам Христовым; в этом случае учение Павла не окажется препятствием, так как любовь превыше закона. Кроме того, пусть все мастерские будут открыты, чтобы каждый, особенно же бедные, могли поработать в них и прокормить себя своими трудами. Я поддержал бы и тех, кто ожидает помощи в облегчении тягот, прежде всего, особо в сем нуждающихся»[216].
Не раз в конце этой проповеди возникает тема чумы (когда «подохнут, как собаки» флорентийские модницы, которые, кстати говоря, даже в храмах щеголяли топлес – но мы поговорим об этом позже, при анализе «Триумфа Креста») – случайно или нет, но она поразит Флоренцию менее чем через три года.
Проповедь 8-я интересна содержащейся в ней инвективой против короля Карла, показанного перед публикой как враг Церкви: «Тебе говорю, Флоренция: обнови свой разум, который, похоже, ты утратила, во всех делах своих прибегай к Богу, не бойся ни войск, ни Кира, идущего против Вавилона или против Иерусалима, то есть против Церкви, дабы разрушить плохо построенное и затем воздвигнуть новое»[217]. Также монах призывает сделать так, чтобы во Флоренции не было единоличного правления, иначе здание будущей государственности будет воздвигнуто на песке. Он вновь заманивает флорентийских буржуев обещанием, что, пребывая в любви и простоте, «город, ограничивая свои потребности, становится более богатым и денежным, и во времена войн может больше тратить и лучше защищаться»[218].
В проповеди 9-й Савонарола углубляется в вопрос о личностном существовании дьявола и озвучивает мысль о том, что дьявола в виде личности не существует. Сложно сказать, насколько его аудитория была готова к восприятию такой версии, привыкнув верить в синего кудлатого диавола (именно в таком цвете он изображался в Средневековье, начиная с равеннских мозаик и кончая Босхом), а то еще и с рогами, от которого торжественно отрекались, да и поныне отрекаются при крещении и который не раз упомянут в Библии. Однако это был старый принцип, коренящийся еще в неоплатонизме, гласящий, что тьма – всего лишь отсутствие света, а не нечто само по себе существующее. Так же рассуждал и покойный друг Савонаролы, Пико делла Мирандола, в послании «О Сущем и Едином к Анджело Полициано»: «По отношению ко злу следует говорить не о действующей, но о недостаточной причине. Этим отвергается неразумие тех, кто устанавливал два начала, одно для блага, другое для зла, будто бы есть некое действующее злое начало»[219]. Фра Джироламо пишет: «Наши учителя обсуждают вопрос о том, существует ли в природе вещей высшее зло, подобно тому, как существует вечное добро, то есть
