Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань
Мать училась в деревне в 3–4 километрах от нашей. Местный директор придумал состязание за «подъем флага». Тот из учащихся, кто раньше всех приходил к знамени, удостаивался похвалы и красного цветочка. Для того чтобы поспеть «к флагу», мать криками поднимали, когда небо еще не успело просветлеть. Детей в школу отправляли без завтрака, так что мать частенько выходила из дома и направлялась в школу голодной.
Настал день, когда девчушка из маминой школы предложила:
– А давай не будем в школу ходить! Лучше останемся дома и будем работать!
Так мать вместе с подругой лишилась образования. Учитель пришел в деревню, желая отыскать и мать, и ее «соратницу». Девочки так перепугались, что спрятались в горах. Но дедушка и бабушка, кажется, приняли как само собой разумеющееся, что дочь бросила школу. Таким образом мать неожиданно и при этом вполне логично отказалась от возможности учиться.
Мать не раз говорила, как сожалела о том, что бросила учебу. Если бы где-то под Небесами имелась волшебная пилюля, то мать обязательно приняла бы ее и вернулась в то время, когда ей было десять лет, чтобы снова засесть за книги. Она понимает, что среди сверстников была одной из самых умных от природы. Мать любит приводить этому следующее доказательство: на итоговых экзаменах второго года обучения только она одна из всей группы отгадала задачку на високосные годы. Даже второгодники не вспомнили правильный ответ.
Потом животворящий ветер, поднявшийся с началом политики реформ и открытости[53], добрался наконец-то и до нашего села у южных склонов Циньлина. Когда мать поняла, что учеба была основным средством социальной мобильности и изменения судьбы людей ее поколения, она ощутила, помимо сожаления, глубочайшую беспомощность перед лицом несправедливой жизни. Принять такой исход, как и простить себя, она не могла. Все, что они с отцом могли предпринять, – пожертвовать собственными жизнями для того, чтобы мы с братом выучились.
Всякий раз, когда мать жалуется на то, как это ее угораздило выйти замуж за такого человека, как мой отец, она вставляет, как бы между прочим, одну фразу:
– Если бы я выучилась, то смогла бы покинуть наши места, выйти замуж за врача, учителя или коммерсанта.
В общем, условия ее жизни тогда были бы во много раз лучше, чем с моим отцом. И жила бы мать с человеком более романтичным, более сердобольным.
Как-то я предложила ей подумать о том, что произошло с теми одноклассницами, которые, как и мать, не доучились: с кем они связали жизнь, как сложилась их судьба.
– Мама, ты же тоже человек напористый и не сидела сложа руки. И у тебя все отлично получилось.
От таких слов мать впала в долгое молчание.
Даже дожив до почтенных лет, мать никогда не прекращает фантазировать, как могла бы сложиться ее другая жизнь. Союз моей матери и моего отца – встреча огня со льдом. Родив детей, родители наши всю жизнь не знали покоя и силились выжить. Мой отец отучился в средней школе, но из-за бедного происхождения лишился квоты на то, чтобы стать учителем «из народа»[54]. Так он и стал крестьянином, постоянно меняющим работы, временами батрача вместе с матерью.
Жизненные невзгоды шлифуют нас. Вот и матери при столкновении с трудностями пришлось смириться с судьбой. Отец стал своеобразным эмоциональным оплотом для матери. С возрастом отец становился все более молчаливым человеком, в целом отказавшись от права контролировать свою жизнь и давая матери все устраивать по собственному разумению.
Чем больше времени я провожу вместе с матерью, тем больше я понимаю, что такой, как сейчас, она стала из-за горького опыта прошлого и тяжелых условий жизни. Не в моих силах изменить мамино видение мира. Мне и саму себя трудно как-либо изменить.
Наша совместная жизнь вовсе не тот безоблачный рай домашнего очага, который хочется нарисовать в воображении. У нас много разногласий, даже «конфликтов». Мы завязли в спутанных отношениях привязанности, ответственности и зависимости. Мы – мать и дочь, поэтому вынуждены притираться друг к другу. Мать меня точно не бросит, как и я ее. Но бывает так, что накапливающиеся противоречия прорываются.
В тот день, когда снова стало возможно свободно перемещаться по нашему микрорайону, к нам в гости заехал мой брат, также работающий в Шэньчжэне. С собой он привез новость о том, что в любовных делах у него не особо сильный прогресс. Весь вечер мать была поглощена мыслями на эту тему.
Мать всегда упрекает отца за то, что он ее перебивает, невнимателен к ней и так далее. И даже в присутствии моего брата мать, при всей очевидной радости встречи с сыном, не сдерживала тревожное желание контролировать всех и вся, отчего атмосфера сложилась довольно напряженная. Мать все торопила отца, а то сыну, дескать, скоро уезжать, и надо его пораньше накормить. Это при том, что было всего шесть вечера, а брату на следующий день не нужно на службу. Мать, похоже, так и не научилась расслабляться. Она злилась от осознания того, что ей не удастся заставить меня и брата жить так, как хотелось бы ей. Мать привыкла понукать отцом, ссориться с ним, но мыслей о разводе у нее никогда не было.
– Женщина – обруч, который держит бочку. Нет женщины – вся семья развалится.
В представлениях матери, при живых детях родителям лучше сдохнуть, чем разойтись. Когда мне было семь месяцев, мать как-то взяла меня и собралась уехать в Хэнань. Но отец вернул ее. Это единственный случай, когда мать предприняла попытку учинить отцу развод.
Матери не нравится, как я трачу деньги. С ее точки зрения, я живу и на широкую ногу, и на широкую руку, вообще ничего не сберегая. Разозлившись как-то, я возразила, что, по ее же логике, если я живу хорошо – это потому, что она мне обеспечила поступление в университет, а если плохо – это потому, что я не слушаюсь ее. Мать в ответ меня мощно загасила, заявив, что я упрямая как корова. И стала перечислять весь список моих «провалов», иллюстрируя, какой нищенской и унылой жизнью я когда-нибудь заживу по аналогии с самыми большими неудачниками из нашей деревни.
Больше всего мать бесится, когда
