Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион

двух шагах от его холостяцкого логова. Бушует война, а представители среднего и высшего классов предаются неистовой радости бытия. В баре, который когда-то местная газета назвала «самым красивым и стильным развлекательным заведением Буды», они смело погружаются в буйство джаза, выпивки, танцев и развлечений, а Стефан обеспечивает им музыкальное сопровождение. Он выступает почти каждый вечер. Именно здесь, возможно, под влиянием эйфории от того, что он выжил, Стефан влюбляется. Магда – певица в «Колибри», живая, непринужденная и хладнокровная, почти как он сам. Они понравились друг другу с момента первого импровизированного выступления. Магда живет одна, в квартире, расположенной даже ближе к бару, чем жилье Стефана. Именно там он проводит почти все ночи декабря 1943 года. Они быстро сближаются. Магда знакомится с семьей Стефана и особенно хорошо ладит с Катицей. Магда не еврейка, и, если бы ему пришло в голову присмотреться, ее безмятежная душа послужила бы ему болезненным предупреждением.

Наступает канун Нового года, Стефан и Лорант приезжают в квартиру Эдит с вином в руках. Когда вспоминаю этот момент, у меня на душе становится тепло: мои бабушка, дедушка и двоюродный дедушка веселятся и празднуют, с размахом провожая тот ужасный год. У Эдит в квартире есть маленькое пианино, на котором учится играть ее сын. Когда Стефан упоминает на кассетах моего дядю Питера – маленький Питер, которому в то время было шесть лет, брал уроки игры на фортепиано, – мое сердце замирает и, как и тогда, когда я впервые услышала, как Стефан упоминает моего семилетнего папу, время для меня останавливается.

Эдит просит Стефана сыграть на пианино, и он, естественно, соглашается. Вдохновленные радостным попурри из любимых песен, они поют и танцуют, встречая новый судьбоносный год с самой мощной силой, к которой мы, люди, способны обратиться: это единство песни, счастья и надежды. И чем мимолетнее эта передышка, тем слаще ее осознавать.

Мы прекрасно провели время, хотя на горизонте уже сгущались тучи.

Сколько бы раз я ни слушала композицию Стефана «Старая мельница», меня всегда захватывает ее драматизм. После медленного и уверенного нарастания бешеная энергия достигает своего пика, когда мелодия правой руки закручивается дикими кругами и перемежается полифонией синкопированных контрмелодий и резких, диссонирующих аккордов.

События последующих трех месяцев схожи по драматическому накалу с этой композицией. Действие разворачивается медленно и словно исподтишка вплоть до марта 1944 года, когда, кажется, происходит все и сразу.

Стефан по-прежнему часто выступает в «Колибри», а все свободное время проводит с Магдой и своей семьей. Он максимально пользуется свободой, которой пока обладает. На мировой арене Гитлер опасается потерять еще одного союзника. Италия изменила своей позиции как раз в тот момент, когда Стефан восстанавливал здоровье в военном госпитале Будапешта. Сражаясь бок о бок с Гитлером, Венгрия к этому времени потеряла десятки тысяч солдат, и правительство начинает пересматривать свои взгляды. Важно отметить, что перемена взглядов имеет мало общего с какой-либо моралью. (Министр Каллаи, который на тот момент еще защищал венгерских евреев от самого худшего, призывает к «радикальному решению еврейской проблемы» после войны.) Скорее это вызвано трезвым осознанием того, что в войне они оказались на стороне проигравших. Пытаясь подражать Италии, правительство Венгрии допускает частичное ослабление введенной рейхом цензуры, что, в свою очередь, быстро приводит к тому, что оппозиция требует выхода страны из войны. Правительство Венгрии по глупости игнорирует данные разведки, утверждающие, что немецкое вторжение неизбежно. Каллаи больше обеспокоен приближением русской армии и потенциальной угрозой статус-кво со стороны большевиков и не прислушивается к призыву союзников защищать границы страны от возможной немецкой оккупации. В то время как большинство венгерских евреев, включая Стефана, совершали роковую ошибку, продолжая верить (даже теперь, после того как их лишили всех прав), что государство их не предаст, правительство Венгрии испытывало такое же ложное чувство безопасности, не допуская мысли, что Германия возьмет страну силой.

Двенадцатого марта Адольф Гитлер заявил примерно следующее: «Уже некоторое время мне и правительству рейха известно, что венгерское правительство Каллаи подготовило предательство Венгрии по отношению к европейским нациям. Евреи, которые контролируют в Венгрии все сферы жизни, и отдельные реакционно настроенные или частично еврейские и коррумпированные элементы венгерской аристократии поставили венгерский народ, который был хорошо к нам расположен, в такое положение».

Девятнадцатого марта немецкие войска вторглись в Венгрию и оккупировали ее. Неудивительно, что вина за страдания, которые принесло стране и ее народу гитлеровское вторжение, возложили на плечи самых уязвимых и без того гонимых. Миклоша Хорти оставили у власти, а министра Каллаи сменил фанатичный сторонник Германии, генерал Дёме Стояи. Под его руководством крайне правая ультранационалистическая партия, известная как «Скрещенные стрелы», вводит режим жестокого и произвольного террора против евреев Будапешта. Тут же – Адольф Эйхман, «архитектор Холокоста». Возглавляя специальное подразделение, он следит за реализацией «окончательного решения», то есть за депортацией и систематическим массовым уничтожением венгерских евреев.

В течение нескольких дней после вторжения принимается целый ряд дополнительных антисемитских указов. Принадлежащие евреям или управляемые ими предприятия экспроприируются. Банковские счета закрываются, а деньги конфискуются. Евреям больше не разрешается пользоваться телефонами и радиоприемниками. Следует задекларировать все свои ценности; часто их вынуждают их отдавать, в том числе обручальные кольца, портсигары, то есть все, что имеет денежную ценность. Евреев заставляют носить на одежде желтую звезду Давида, что делает их легкой мишенью для оскорблений и насилия в общественных местах. По всей стране еврейские семьи вынуждены покидать свои дома и переселяться в городские гетто, где в одной квартире ютятся несколько семей. Иногда гетто занимают территорию бывшего еврейского квартала, иногда – одно здание: жилой многоквартирный дом, фабрику или школу. В некоторых венгерских городах евреи даже вынуждены жить под открытым небом, без крыши над головой и каких-либо санитарных условий. Продовольствия и воды катастрофически не хватает. Гетто охраняются жандармерией, и отдельные сотрудники полиции нередко пытают запертых внутри людей и вымогают у них ценные вещи с целью личного обогащения. Музыкальные инструменты часто «проскальзывают» сквозь сетку, и ими разрешают пользоваться. Не стоит недооценивать силу музыки.

В течение нескольких недель мою семью, как и тысячи других людей со схожей судьбой, лишают прав человека и вырывают из ткани общества – той самой ткани, которую они помогали ткать на протяжении последних 200 лет. Аладар и Катица вынуждены провести тщательную инвентаризацию всего своего имущества, на что уходит несколько дней. Все, что имеет отношение к их бизнесу, а также документы и ключи от любой недвижимости должны быть переданы властям. Бедная Эдит, оставшаяся одна с двумя маленькими