Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион
– Пожалуйста, подождите снаружи.
Чем дольше Стефан ждет, тем больше волнуется. Что-то начинает казаться ему ужасно неправильным. Его мрачные размышления прерываются, когда, наконец, в дверях появляется солдат. Коротким, агрессивным тоном он приказывает Стефану войти:
– Ты! Заходи сюда…
Встревоженный, Стефан не может придумать, что ему делать, кроме как последовать за солдатом. Его ведут по коридору и заводят в комнату. Переступив порог, он сразу понимает, что не должен был этого делать, но было уже поздно: солдат закрывает дверь и встает между ней и Стефаном. Комната пуста, а пол устлан соломой.
Стефан оказывается в импровизированной тюремной камере.
– Мы не принимаем вашу историю. – Солдат растягивает последнее слово, изображая руками в воздухе грубые кавычки.
Возможно из-за того, что он только-только восстановился после истощения, Стефан на удивление неразговорчив. Он не выдает ни остроумного ответа, ни уверенной реплики. Он никак не ожидал, что по возвращении столкнется с подобной ситуацией.
– Ну же, трусливый еврей! Ты наверняка сбежал из своего батальона. – У мужчины одутловатое лицо, и он брызжет слюной, произнося эти сердитые слова. Поскольку его обвинение встречено лишь недоверчивым взглядом, он смягчает тон и растерянно добавляет: – Оттуда еще никто не возвращался.
Ошарашенный Стефан не отвечает, и солдат, потеряв терпение, возвращается к своему резкому тону:
– Да ладно, признайся, ты бросил свой пост! Наши люди все еще там, поэтому мы отправим тебя обратно! Прямо в Россию! Предатель!
Неуклюже спотыкаясь, он выходит из комнаты и запирает за собой дверь. На мгновение воцаряется тишина. Стефан в отчаянии поднимает и опускает руки. Он слышит еще голоса – за дверью переговаривается группа охранников. Возвращается способность соображать, и он обращается к голосам:
– Это нелепо! На каком основании вы меня здесь держите? Не думайте, что я не знаю своих прав в этой стране, за которую сражались я, мой отец и отец его отца. Это незаконно! Я требую, чтобы вы позволили мне сделать телефонный звонок!
Тишина, затем бормотание и – чей-то голос:
– Вы можете позвонить.
Дверь распахивается, и Стефана подводят к телефону. Он звонит надежному человеку – своей маме, и описывает ей сложившуюся ситуацию.
– Мало того что меня называют перебежчиком, так еще и говорят, что меня нужно немедленно отправить обратно в Россию.
Он изо всех сил старается подавить дрожь в голосе, когда произносит последнее слово. В данный момент худшего места Стефан и представить себе не может. Ему только предстоит узнать, что для него самое худшее еще впереди.
У Катицы есть план. Она уверяет Стефана, что поговорит с Лорантом, у которого хорошие связи в армии.
После телефонного звонка Стефану приказывают вернуться в комнату, похожую на камеру, и ждать. Картина полна контрастов: Стефан в своем наряде, скрючившийся на покрытом сеном полу. Когда Лорант узнает, в каком положении оказался его брат, он сообщает об этом высокопоставленному офицеру, который немедленно соглашается встретиться со Стефаном. Обладающий бесспорным авторитетом, он отвергает претензии солдат и советует им немедленно отпустить Стефана.
Это была вовсе не шутка!
Впервые в постаревшем голосе Стефана я слышу гнев. Рана от предательства со стороны его же соотечественников становится все глубже.
Мне угрожали, что отправят обратно. Что я чувствовал после того, как прошел через все эти ужасные испытания, и все это на оккупированной советской территории… и лишь для того, чтобы меня выслали обратно?..
Гнев в его голосе стихает, и он снова погружается в задумчивость. Я слышу, как он откинулся на спинку старого кресла. Размышляя о горьком опыте, Стефан приходит к заключению: Если бы у меня не было брата и его связей, я не знаю, что бы со мной стало.
Третьего декабря 1943 года Стефан идет из своей холостяцкой квартиры в Буде в магазин Эдит. Он считает нужным нанести ей визит, рассказать, когда он в последний раз видел Ласло, и узнать, получала ли она известия о его местонахождении. Когда он открывает дверь магазина, звенит колокольчик. Он входит внутрь и за прилавком видит Эдит. Их глаза встречаются. Некоторые моменты более насыщенные и плотные, чем другие. Одного взгляда достаточно, чтобы между ними произошел бурный обмен информацией, из которого становится ясно, что у Эдит нет известий о Ласло Шомодьи. Увидев Стефана, она наконец-то дает выход чувствам, и в ней поднимается гнев, который она не в силах сдержать.
– Ты?! – кричит она, голос срывается от гнева. Она выскакивает из-за кассы и грозно шагает к Стефану, а он инстинктивно отступает назад.
– Одинокий, бездетный, высокомерный музыкант – ты вернулся, а мой муж нет?! – Она стоит перед ним, дрожит всем телом, и ее гнев переходит в отчаяние.
– Это несправедливо. Что мне делать? У меня дети. У меня бизнес, которым нужно заниматься. А я одна. Ласло здесь нет, Иштван, и я ничего о нем не слышала.
Я вспоминаю первую встречу Эдит и Стефана в Трансильвании, которая произошла тремя годами ранее в ресторане. Тогда на нее обрушил свой гнев разочарованный Стефан. Нынешняя встреча, словно написанная недоброжелательным поэтом, тоже пропитана гневом, и основной удар ее ярости приходится на Стефана. Хотя остается только догадываться, почему и как именно чувство вражды между ними угасло, я точно знаю, что это произошло довольно скоро. Вскоре Стефан получает от Эдит приглашение посетить ее новогоднюю вечеринку.
Мой дедушка часто включает в записи диалоги: кто что сказал, когда и как. Конечно, мне следует иметь в виду, что почти всегда это происходит исключительно через призму его восприятия. Память – переменчивый и ненадежный друг. Однако в данном случае я могу с уверенностью сказать, что эти слова – правда. Эдит находится рядом со Стефаном, когда он записывает свои кассеты. Она – тихий фон, мягкое шипение пленки за его глубоким голосом.
Я нечасто виделся с мамой, у нас у каждого была своя жизнь. Ей нужно было заниматься бизнесом и присматривать за детьми. Я играл на рояле.
После той встречи 3 декабря Эдит и Стефан ненадолго расходятся, и жизнь, несмотря на все потрясения в мире, продолжается. Перед самым резким диссонансом наступает момент краткой передышки. В поисках ощущения нормальности Стефан возвращается к музыке. Бар «Колибри» – просторный и шикарный андеграундный клуб, расположенный в подвале жилого многоквартирного дома, всего в
