Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

И вот снова моя мать оказалась осенью в этом «раскаленном» городе со всеми пожитками за спиной. Только в отличие от первого раза, когда она ехала в неизвестность, в этот раз я была с ней рядом. Да и мать сама была полна рвения, уже производила расчеты в голове. Да, работу в конторе она потеряла, но все равно была уверена в том, что что-нибудь подвернется.

– Чуньсян на этот раз обязательно задержится в Шэньчжэне на несколько лет, – в один голос говорили нам на прощание дядюшки.

В Шэньчжэне матери часто снится наш родной край. Во сне она оказывается то посреди пшеничного поля, то на огородных грядках, то на пышно-зеленом лугу, то в густом лесу. Во сновидениях доминирует зеленый. Мать полагает, что зеленый цвет не дает ей скучать по близким или же напоминает пригласить их к нам, «наверх», погостить. Уехав в Шэньчжэнь, мы оставили большинство родных в старой деревне или в уездном центре. Так что ждать постоянных приездов родственников не приходится. Дорассказав сны, мать каждый раз выглядит несколько потерянной.

В действительности на пришедшей в запустение малой родине негде было заработать денег еще тогда, в прошлом, а сейчас – и подавно. В молодости наши родители покидали родные места исключительно в стремлении устроить все так, чтобы дети пошли «вверх». И вот их цель достигнута. Однако возвращение в родные села обернулось несбыточной мечтой. Претворения ее в жизнь тем более не следовало ожидать в Шэньчжэне, городе, который вычеркнул из своей биографии деревню, мегаполисе, где для того чтобы у тебя дома было больше солнечного света, приходится раскошеливаться.

Прежняя я приложила все усилия, чтобы убежать из нашей глубинки, но в моих воспоминаниях осталось место для полей, садов и песен пастухов. Все это вместилось в суть моей личности. Те дни, когда мы носились в горах, те дни, когда мы валялись, насвистывая себе под нос нехитрые мотивчики, в стогах пшеницы, те дни, когда мы сидели на крыше родительского дома и наблюдали за проносящимися над головой облаками, те дни, которые проходили в тени вековых деревьев, те дни, в которые мы ждали, когда на кухне поднимется пар подходившего обеда, те дни, когда мы кувыркались в снегу… Все эти образы беспрерывной чередой навещают меня, нередко даруя мне утешение посреди железобетона. Поддержит ли меня мать, если я когда-нибудь решусь уехать из Шэньчжэня насовсем и перебраться в деревню, чтобы стать человеком без кола и двора? Вероятнее всего ответ отрицательный. Несколько десятков лет все, что предпринимали родители, было направлено на то, чтобы мы покинули сельскую местность и застолбили себе место в щелях больших городов. Матери будет невыносимо, если я все эти усилия разом сведу на нет. В особенности потому, что мать не готова принять тот факт, что горе, которое она хлебнула, могло быть выхлебано зря.

Да и на малой родине нет уже тех «полей и садов», к которым я стремлюсь. Родители же не там. Там остался только домик, с каждым днем приходящий во все большее запустение. Требуется всего-то одна весна для того, чтобы подчищенный родителями аккуратный участок зарос бурьяном.

Впрочем, перед матерью теперь стояла более насущная задача: найти работу.

Глава 3. Престижный офис

Чувство контроля и ощущение нехватки

По возвращении в Шэньчжэнь я написала в Вичате новому начальнику в конторе, спросила, нет ли у них вакансий для матери в администрации. Начальник сообщил:

– Свободных мест нет, никого сейчас не ищем.

Мать также применила старую методу поиска работы: опросила занимавшихся с ней примерно одним и тем же делом людей. Она долго присматривалась к тетушке, которая подметала мостовые рядом с нашим домом. Наконец, мать пошла в атаку: завела с ней разговор, когда та отложила метлу и совок и присела отдохнуть на лестнице. Поначалу они друг друга не особо хорошо понимали, потому что каждая говорила на наречии родных мест. И та, и другая заключили, что имеют дело с уроженкой Шаньси. И только когда мать сообщила тетушке номер мобильного, оказалось, что у нее шэньсийский телефон.

– Мы вроде бы обе с Шэньси. Ты разве не говорила, что ты с Шаньси?

– Я-то думала, что это ты с Шаньси.

– А мы обе с Шэньси[48].

Отсмеялись вдоволь – так и познакомились. Тетушка оказалась из Ханьчжуна – не сказать, чтобы очень далеко от нашего Шанло. У матери сильно потеплело на сердце, оттого что она повстречала землячку.

Мать рассказала тетушке, что хотела бы устроиться уборщицей.

– Ну раз ничего не нашла, то давай я тебе помогу.

И тетушка поведала матери, что в офисном здании напротив как раз искали подмогу. Рекрутеры вручали листовки подметавшим улицы дворникам, чтобы те подыскивали заинтересованных кандидатов. У тетушки-дворничихи на съемной квартире валялась целая стопка таких рекламных бумажек.

Переговорила мать с новой знакомой утром, а днем та ей позвонила. Они встретились на той же лестнице, где столкнулись в первый раз. Тетушка отдала матери листовку с контактами и таким текстом:

Шэньчжэньская компания с ограниченной ответственностью по управлению окружающей средой «хх» ищет уборщиков. Обязательное требование – хорошее здоровье, возраст – 18–60 лет, принимаем и мужчин, и женщин. Зарплата: оклад 2900 юаней/ месяц. Время работы: 7:00–11:00, 13:30–17:30. Четыре выходных в месяц. Сверхурочные оплачиваются отдельно. Общежитие по адресу: улица Тайжаньлу, хх. Контактное лицо: начальник Ван, 13760хххххх.

Мать позвонила по указанному в листовке телефону и в тот же день отправилась на собеседование. Так она поступила в клининговую службу офисного здания. Вернулась я вечером домой, а мать уже примеряла полученную форму и готовилась на следующий день выходить в первую смену. В тот момент я особенно восхитилась. Врожденной смекалкой мать сама обеспечила себя работой. А то создавалось ощущение, что мы бросали ее одну дома на целый день. Передышка в Шэньчжэне ей давалась с трудом. Мать всем видом показывала, что собирается вернуться в строй. И по ее настроению не чувствовалось, что она спрашивала нашего совета на этот счет.

Мне только и оставалось, что одобрить мамин выбор. Решила, что стоит дать ей попробовать, если не сложится – продолжит отдыхать. К тому же офисное здание, куда устроилась мать, – через улицу от места, где подметала ее знакомая. Так что они по крайней мере виделись два раза в день: при выходе на работу и при уходе с работы. Когда выдавалось свободное время, мать усаживалась вместе