Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Другим партизаном-одиночкой был некий капитан Петров, носивший псевдоним Овечкин. Петров оперировал главным образом в районах станции Пограничная, Никольск-Уссурийского, Владивостока и Сучана.

На западной линии КВЖД начало белого партизанского движения положил атаман забайкальского войска генерал Шильников, служивший одно время у атамана Семенова до ссоры с ним и перехода на службу к адмиралу Колчаку. В пограничной зоне Забайкалья по реке Аргунь он основал казачьи посты, из которых позже образовались небольшие партизанские отряды. Из командиров этих отрядов особенно выделялись казаки Гордеевы, Мыльников, погибшие в Забайкалье, и полковник Г. Почекунин, умерший на Тубабао, на Филиппинах.

Партизанские группы обычно состояли из людей, хорошо знавших местность и население. Они выбирали малозаселенные и труднопроходимые места и пробирались вглубь советской территории.

Обычными местами партизанских операций был угольный район Сучана, Иман, на среднем течении Уссури, левый берег Амура от Хабаровска до Благовещенска, Хинганские горы, левый берег Аргуни, где партизаны доходили до Нерчинска и даже до Борзи.

В западной части Маньчжурии, вдоль границы с Внутренней Монголией, создались своеобразные взаимоотношения между эмигрантами и советскими властями. Среди первых большинство составляли казаки-поселенцы, зажиточные люди, скот которых насчитывал десятки тысяч голов. Для предотвращения случаев захвата скота, попавшего на советскую территорию, казаки жертвовали большие средства на советские нужды, а во время эпидемии скота доставляли в Забайкалье противочумную сыворотку. Доставкой сыворотки занимались и белые партизаны, чем привлекали к себе расположение и симпатии на советской стороне.

Партизанское движение привлекало к себе людей по различным причинам. Большинство партизан составляли крестьяне, казаки, разоренные советской властью и поэтому непримиримо относившиеся к ней. Другие примыкали к партизанскому движению только ради шумихи. Третьих, наконец, увлекала роль руководителей, ореол славы «партизанских начальников».

В противовес работе белых эмигрантов велась работа красных партизан. В то время как основная задача первых сводилась главным образом к поднятию населения на борьбу против советской власти, и только позже, при приходе японских властей в Маньчжурию, к разведывательной службе, красные партизаны сводили свою деятельность исключительно к похищению и истреблению людей, которых они считали опасными для советской власти.

Зимой 1926 года на улице города Маньчжурия был похищен возвращавшийся с вечерней работы домой полковник Ктиторов и увезен на советскую сторону. Из района Мулинских копей в Восточной Маньчжурии красные совместно с хунхузами похитили полковника Жилинского, А.А. Рудого, партизанов Овечкина-Петрова, Понявкина и других. Позже в том же районе были убиты молодые партизаны Синев, Стрелков, Шошлов и Рудый, сын увезенного в СССР А.А. Рудого.

В похищении красными первой группы участвовали служащие Мулинских копей С.Л. Скидельского Н.И. Брусиенко, бывший ссыльный эсер Н.С. Гинх и П.С. Малаховский, секретные сотрудники ОГПУ. С приходом в Маньчжурию японских властей Брусиенко, Гинх и Малаховский были арестованы, но благодаря хлопотам Скидельского освобождены и высланы в Советскую Россию.

В 1932 году красными партизанами совместно с хунхузами был перехвачен партизанский отряд Братства русской правды, направлявшийся на советскую территорию. Только одному удалось спастись, остальные, включая начальника его И. Стрельникова, были убиты.

Партизанское движение вначале интересовало русское зарубежье. Высший монархический совет в Париже послал в Харбин особую группу во главе с капитаном первого ранга К.К. Шубертом, в которой были капитан второго ранга Б.П. Апрелев, полковники Ю.П. Апрелев, Н.В. Флоров и другие. В распоряжении Шуберта находилось 40 тысяч иен для партизанского движения.

Глава Братства русской правды генерал П.Н. Краснов был также заинтересован в развитии партизанского движения и считал, что для успеха его в Маньчжурии имелись все возможности. Из средств Братства было выделено две тысячи американских долларов, но неизвестно, что стало с этими деньгами.

Незадолго до советско-китайского конфликта в Харбин из Америки прибыл представитель великого князя Николая Николаевича генерал Н.П. Сахаров с задачей формирования партизанских отрядов.

В течение продолжительного времени Дальневосточный корпус русских добровольцев содержал три регулярно действовавших партизанских отряда, каждый численностью от 15 до 30 человек.

Один из них, отряд П.А. Вершинина, действовал в Забайкалье, второй оперировал в Приморье под командованием С.Н. Марилова, отряд старообрядца Н. Худякова действовал в Амурской области. Эти отряды установили добрые отношения с населением, получали от него припасы. Нередко, скрываясь от карательных отрядов ГПУ-НКВД, они проводили месяцы в глубокой тайге.

Оружие они получали из Харбина и других мест Маньчжурии, регулярная связь поддерживалась с одним из партизанских деятелей в Харбине Н.А. Мартыновым, который не раз сам переходил советскую границу и пробирался внутрь Приморья.

Средств на ведение партизанской работы никогда не было достаточно. Все, что собиралось, обычно поступало от пожертвований, особых сборов, устройства вечеров. С приходом японских властей сбор средств почти сошел на нет, так как эмигрантские организации и отдельные группы принуждены были уделять больше внимания японским интересам.

После назначения на пост начальника Дальневосточного отдела Русского общевоинского союза генерал М.К. Дитерихс обратился с призывом к эмиграции в Китае сплотиться для борьбы против советской власти. Но большого энтузиазма его призыв не встретил: многим был памятен Владивосток в предсмертных судорогах Белого движения, крестные ходы с иконами и хоругвями, взывание к небесам о чуде. Некоторые, как генерал Косьмин, отказались подчиниться ему.

Дитерихс учел эти настроения и выдвинул на первый план в качестве своего помощника генерала Г.А. Вержбицкого. Последнему удалось добиться частичного объединения эмиграции, собрав вокруг Русского общевоинского союза отдельные военные группировки, до того державшиеся в стороне.

Пока Вержбицкий занимался объединением белоповстанческих генералов, Дитерихс объезжал русские колонии китайских и маньчжурских городов с призывом жертвовать на формирование партизанских отрядов. Кроме пожертвований, добровольных самообложений и других сборов он надеялся получить средства из вкладов императорского правительства, находившихся в заграничных банках на счетах российских дипломатических, консульских и других представительств.

С приходом японских властей в Маньчжурию идея создания партизанских отрядов приняла другое направление. Русской эмиграции было предложено формировать не партизанские отряды, а целую дивизию со специальными техническими частями.

К генералу Дитерихсу отношение японских властей было весьма прохладное: они не могли забыть выступления последнего правителя Приморья против иностранной, и в особенности японской интервенции. Японское военное командование не могло проглядеть и независимость генерала Вержбицкого, который все неизбежные переговоры с главой военной миссии генералом Комацубара вел не лично, а через своего помощника полковника Гриневского.

Вержбицкий от имени генерала Дитерихса принял японское предложение о формировании дивизии, но выставил неприемлемые для японского командования условия. Последнее ответило предложением генералу Вержбицкому покинуть в короткий срок пределы Маньчжоу-Го. Таким образом, попытка генерала Дитерихса и его помощников поднять широкое партизанское движение не привела ни к чему.

К развитию партизанского движения ближе всего подошла группа капитана Шуберта, прибывшая в Харбин