Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Япония чувствовала, что время начинало идти против нее. Объединение Китая под главенством Гоминьдана шло быстрым темпом. Правители нового Китая проводили реформы, которые должны были стабилизировать экономическую и промышленную жизнь страны. В проекте была сеть новых железных дорог, связывающих Китай с Маньчжурией, что нанесло бы значительный ущерб японским интересам и подорвало бы монополию Южно-Маньчжурской железной дороги. Убийство капитана Накамура ускорило события.

Ночью 18 сентября 1931 года части Квантунской армии внезапно захватили Мукден, арсенал и аэродром.

Захвату Мукдена предшествовал обстрел китайскими войсками передового японского дозора. Обстрел произошел вечером, в 10 с половиной часов, но уже на рассвете в Мукден был введен большой японский гарнизон. За неделю до этого в Мукден прибыли японские инженеры, техники и механики, якобы для постройки электрической станции. Наутро 19 сентября они захватили ответственные посты в Мукденском арсенале. Такая согласованность во времени могла означать только отлично проведенную подготовку.

На следующий день японские войска продвинулись на север, заняв Чаньчунь и Куанченцзы. В короткий срок был захвачен Гирин и ряд прилегающих городов. В середине ноября японские войска пересекли линию КВЖД и вошли в Цицикар.

Серьезное сопротивление японским войскам было оказано под городом Цзиньчжоу, в котором находилась ставка молодого маршала Чжан Сюэляна. После трех месяцев воздушных атак в первых числах января пал и Цзиньчжоу. Месяц спустя японские войска вошли в Харбин. За четыре с небольшим месяца японские войска захватили всю Маньчжурию.

Носившие до захвата Маньчжурии случайный характер, японские империалистические замыслы теперь приняли формальную закономерность. К расчленению Китая японская власть пошла путем установления особых сфер японского влияния – так называемых «самостоятельных правительств», объявлявших свою неподчиненность центральному правительству, и путем неприкрытого ничем военного захвата китайской территории.

Чтобы отвлечь внимание от разыгравшихся событий на Севере, японские войска умышленно переместили арену действий в Шанхай, высадив там десант морской пехоты и втянув военные операции 91-ю китайскую армию.

В Маньчжурии тем временем шел ускоренный процесс пересоздания власти на японский лад. Назначенные новой властью губернаторы маньчжурских провинций один за другим объявляли о разрыве с нанкинским правительством и маршалом Чжан Сюэляном, считавшим себя еще главой Маньчжурии. Вместо запрещенных политических партий и группировок была введена одна, обязательная для всех правительственная партия, известная под именем Се-Хэ-Хой (Кео-Ва-Кай)[58], вначале именовавшаяся обществом молодых патриотов.

1 марта 1932 года Северо-Восточный административный комитет, составленный из японских ставленников маньчжур и двух монгольских князей, утвердил заранее разработанный порядок. В казенно-витиеватом стиле было объявлено: «Совершенно невозможно ожидать от партии в каком-либо смысле национального благополучия. Страна в настоящее время переполнена бандами коммунистов, ядовитое влияние которых въедается в плоть народа, в сердце национального правительства. И вот, созерцая эти достойные жалости картины, мы вынуждены оглянуться назад, к дням династии Дай-Цинь и династии Яо и Шунь и скорбеть, что время отделяет нас от тех золотых дней нашей истории… Мы объявляем ныне, что мы разрываем наши отношения с Китайской республикой и устанавливаем государство Маньчжоу-Го»[59].

Через неделю последний император Китая, глава династии Дай-Цинь Пу И, вступил на пост пожизненного верховного правителя. Через два года во время провозглашения империи Маньчжоу-Го Пу И был коронован на престол императора с правом «объявлять войну, заключать мир и международные договоры, даровать милости, амнистии, ведать властью судебной, административной и законодательной». На деле же высшая власть сосредоточивалась в руках командующего Квантунской армией, который совмещал с воинской должностью должность посла Японии и который правил новой азиатской империей через гражданских чинов и военных советников, приставленных к Пу И и ко всем лицам, имеющим какую-нибудь номинальную власть.

В Маньчжоу-Го с начала его образования находилась 150-тысячная японская армия, увеличенная к началу Великой войны[60] в пять раз; 18-тысячный жандармский корпус и четыре тысячи особых агентов разведывательной службы. Число японских советников выражалось в десятках тысяч, так как во всех правительственных и общественных органах, как малы бы они ни были, позади марионеточных фигур находились японские управляющие.

Закулисная роль Японии была шита белыми нитками. По требованию общественного мнения Лига Наций создала комиссию во главе с лордом Литтоном для изучения на месте маньчжурской фазы японской агрессии.

Накануне прибытия комиссии в Харбин в мае 1932 года японские власти убрали всех, кто мог бы поведать о настоящем положении вещей. Были арестованы и отправлены в лагерь русские, китайцы и маньчжуры, подозреваемые в желании предстать перед комиссией, и все политические заключенные, включая советских граждан. Японские власти отдали приказ войскам не появляться на улицах Харбина. Японская полиция и жандармерия были переодеты в форму полиции и армии Маньчжоу-Го. За время двухнедельного пребывания в Харбине комиссия лорда Литтона не узнала, что попытки связаться с ней были пресечены японской полицией и что были расстреляны пять китайцев, трое русских и один кореец[61].

В ответ на вынесенное Лигой Наций порицание Япония вышла из ее состава и еще решительнее принялась за проведение своих захватнических замыслов. В феврале 1933 года японские войска захватили провинцию Жэхэ в Северном Китае и направились в сторону Пекина и Тяньцзиня. Но здесь они решили остановиться, помня урок Шанхая и решительность некоторых китайских армий. Перемирие в Таку установило демилитаризированную зону между Великой стеной и предместьями Пекина и Тяньцзиня, но оно нарушалось не раз.

Японские власти продолжали проводить свои планы в Китае. Они оказывали давление на местные власти, заставляли их смещать с должности лиц, настроенных против Японии, и ставили вместо них своих людей. В 1935 году они создали марионеточное правительство в восточной части демилитаризированной зоны. На следующий год под видом своевольного захвата власти нерегулярными маньчжурскими войсками они установили в провинции Хэй-хэ прояпонское правительство. Японские агенты в Монголии настраивали население против китайских властей. Японские власти настолько увеличили свой гарнизон в районе Пекин – Тяньцзинь, что он представлял внушительную силу, готовую для любых операций.

Токио не отставал от военных властей, оперировавших в Китае. Министр иностранных дел Хирота выдвинул три условия для урегулирования японо-китайских отношений: кооперация в подавлении коммунизма (причем это не шло дальше тех областей, на которые Япония имела виды); признание правительства Маньчжоу-Го; отказ Китая от «попытки настроить третью державу против Японии».

Японская промышленность еще в 1932 году приняла характер подготовки к войне и носила официальное название «военной экономики». В самом правительстве значительно усилилось влияние военных групп. Увеличение Квантунской армии и постройка железных дорог к советской границе показывали, что японские власти не исключали возможности операций против Москвы.

Тридцатые годы во всем мире были насыщены событиями, которым суждено было десятью годами позже привести их к трагической развязке.