Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 - Ян Мортимер

Осознав совершенное старшим отпрыском предательство, Изабелла поняла, что все потеряно. «Любимый сын», — воскликнула она в глубь темного коридора, — «смилуйтесь над любезным Мортимером! Не причиняйте ему вреда, ведь он достойный рыцарь, наш возлюбленный друг и дорогой кузен».

Роджер оказался повержен, связан и заткнут кляпом. За его спиной Изабеллу препроводили обратно в покои и посадили у ее дверей стражу. Монтегю или кто-то из его людей произвели мгновенный обыск комнат и обнаружили епископа Бургхерша, старавшегося залезть под желоб уборной. Святому отцу растолковали, что он в безопасности, но Берефорда с Ингхэмом задержали, тоже связали и заткнули кляпами, после чего отвели вниз по коридору и удалили из замка вместе с Роджером. Тем временем несколько человек направились в покои сэра Джеффри Мортимера. Они вошли и сообщили юноше об аресте отца, следовательно, и о его аресте. Тот спокойно последовал за тюремщиками.

В течение одной ночи Мортимера с несколькими из его ключевых советников задержали и заставили замолчать. Изабеллу же изолировали и поместили под охрану у нее же в комнатах. После окончившихся крахом, заботливо подготовленных и крупномасштабных заговоров захватить Роджера врасплох и задержать его, благодаря второпях разработанному нападению, удалось двадцати четырем рыцарям. Добиться успеха помогла поддержка со стороны короля. Эдвард увидел чистую дорогу к власти. Он станет утверждать, что отец, действительно, стал жертвой убийства, совершенного в замке Беркли, и ответственность за это лежит на Мортимере. Если родитель отважится появиться на людях, то суверен встретит проблему лицом к лицу, не как человек, зависимый от графа, а как полноправный король, принявший трон в полной уверенности и опирающийся на своих рыцарей и надежды государства.

Монаршую власть, Эдвард, в конце концов, унаследовал.

*

В ту же ночь Мортимера вывезли из Ноттингема и вместе с сувереном доставили в Лестер. Там Эдвард хотел немедленно его, повесить но граф Ланкастер убедил монарха отдать Роджера на суд Парламента. Были торопливо разосланы уведомления, требующие у лордов собраться в Лондоне. Соответственно, Роджера поместили в Тауэр, где сторожить его поручили шести вооруженным королевским солдатам.

Парламент выслушал вынесенные Мортимеру обвинения в Вестминстере, в понедельник, 26 ноября 1330 года. Относительно результатов никто ни секунды не сомневался. Это был показательный суд над королем показательных разбирательств и осуждение главного прокурора страны, вкупе с расправой над диктатором. Единственный вопрос, нуждающийся в решении, заключался в способе казни: как у Деспенсера — на виселице, или более милосердно, от удара топора, как граф Кент.

Роджера привели связанным и заткнутым кляпом в тот же самый зал, где он отмечал свое посвящение в рыцари и который знал до детали с юности. Не способного издать ни звука, его обвинили в четырнадцати преступлениях:

1. В пренебрежении королевским Советом регентства и в присвоении монаршей власти и всех управленческих полномочий, в назначении и снятии министров в правительстве и в отправке Джона Виарда следить за Эдвардом;

2. В незаконной перевозке Эдварда Второго из замка Кенилуорт и в убийстве его в крепости Беркли;

3. В использовании доступной ему королевской власти для пожалования себе титула графа Марча и в принуждении Эдварда выступить против графа Ланкастера;

4. В использовании доступной ему королевской власти с целью отстранить графа Ланкастера и остальных советников от суверена и в изгнании других из государства, вопреки установлениям Великой Хартии Вольностей;

5. В привлечении графа Кента к изменническому заговору и в вынесении тому смертного приговора;

6. В использовании доступной ему королевской власти, дабы пожаловать себе, своим детям и сторонникам крепостей, городов, имений и привилегий в Англии, в Ирландии и в Уэльсе;

7. В приобретении денег на основе войны за Гасконь через пожалование Парламента, потраченных затем на личные нужды;

8. В использовании доступной ему королевской власти, дабы взимать налоги и штрафы, уплачиваемые теми рыцарями, которые не хотели лично служить на полях ложно устроенной им войны за Гасконь;

9. В коварном и зловредном способствовании раздору между Эдвардом Вторым и Изабеллой и «в обращенных к королеве конкретных словах, предупреждающих, — вернись она к нему (к Эдварду), и он убьет ее или ножом, или еще каким-нибудь способом»;

10. В использовании доступной ему королевской власти, дабы обогатиться лично и обогатить сподвижников деньгами и драгоценностями из сокровищницы суверена;

11. В использовании доступной ему королевской власти, дабы присвоить себе двадцать тысяч марок, перечисленных шотландцами за свою независимость;

12. В концентрации при дворе множества рыцарей и вооруженных людей, то есть в окружении суверена врагами;

13. В использовании доступной ему королевской власти в целях пожалования двух сотен помилований ирландцам, убившим значительных людей, верных Короне; и

14. В деяниях, подрывающих могущество сторонников монарха и его ближайших советников, а также, в отданном в Ноттингеме приказании подчиняться прежде повелениям графа, и лишь потом повелениям короля.

Роджеру объявили, что графы, бароны и лорды сочли его виновным, как в данных преступлениях, так и в «множестве остальных, в настоящем перечне не указанных». Эти обвинения являлись «общеизвестными и доказанными, как вам, так и всему государству». Признанному виновным Мортимеру вынесли приговор «в качестве изменника и противника суверена и королевства быть выпотрошенным и повешенным».

Три дня спустя его вывели из занимаемой в Тауэре камеры. Роджер облачился в тот же самый черный камзол, который был на нем на церемонии похорон Эдварда Второго. Мортимера поместили на бычью шкуру, привязали ее к двум коням и потащили ту по неровному пути между Тауэром и Тайберном, растянувшемуся почти на две мили. После подобного неизбежны раны и ссадины, шишки в результате перелома костей, канавы и булыжники на дороге, без сомнений, заставляли приговоренного все это ощутить, и к минуте, когда до него донеслось волнение собравшейся у Тайберна толпы, в Роджере уже теплилась лишь половина имевшейся прежде жизненной силы. Но он все еще продолжал дышать и был способен произнести перед народом речь, в которой признался, что сделал графа Кента жертвой заговора. С Мортимера сорвали обрывки от камзола, оставив его обнаженным. Ему прочитали пятьдесят второй псалом: «Зачем, могущественный человек, ты похваляешься содеянным злом? Доброта Господня продлится вечно. А нечестие на языке, словно бритва острая, что срезает предательски. Ты любишь зло больше добра и ложь — больше правды и почести…» На шею накинули веревку, перебросили ее через балку виселицы для воров, и ступни Роджера, оторвавшись от земли, повисли в воздухе. Спустя считанные минуты он был мертв.

Зрители разошлись. Нагое тело качалось на перекладине весь оставшийся день, последовавшую за ним ночь, а также еще один день и еще одну ночь. На вторые сутки его срезали и передали неким братьям-францисканцам для захоронения.

* * *

Позднее сторонники Хамо де Чигвелла