Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

мой шедевр. Бертран подарил Джеральдине кольцо с бриллиантом и рубиновое ожерелье и сказал, что медовый месяц они проведут в Европе, так как он сказочно богат. Но тут над их счастьем сгустились тучи. Корделия была тайно влюблена в Бертрана и пришла в ярость, когда узнала от Джеральдины о помолвке; еще больше ее разозлили дорогие подарки – кольцо и ожерелье. Любовь к подруге сменилась черной завистью, и она поклялась, что этому браку не бывать. Но на людях она держалась, как и раньше, и выглядела преданной подругой новоиспеченной невесты. Однажды вечером они стояли вдвоем на мосту над бешено несущимся потоком, и Корделия, думая, что их никто не видит, с диким, сумасшедшим смехом столкнула Джеральдину с моста. Это злодеяние увидел Бертран и с криком «Я спасу тебя, моя бесценная Джеральдина!» бросился в свирепый поток. Но, увы, он забыл, что не умеет плавать, и они оба утонули, сжимая друг друга в объятиях. Их тела были выброшены на берег, где их вскоре нашли. Влюбленных похоронили в одной могиле, их похороны прошли с особой торжественностью. Когда любовная история заканчивается похоронами, а не свадьбой, это намного романтичнее. Что касается Корделии, она сошла с ума от угрызений совести и ее поместили в психиатрическую лечебницу. Я решила, что достаточно такого поэтического возмездия за ее преступление.

– Какой прекрасный рассказ! – вздохнула Диана, принадлежащая к той же школе критики, что и Мэтью. – Я не могу понять, как такие потрясающие истории рождаются в твоей голове. Хотелось бы мне иметь такое богатое воображение.

– Его можно развить, – весело заверила подругу Энн. – У меня есть план, Диана. Давай создадим литературный клуб и будем писать рассказы для практики. На первых порах я тебе помогу, а потом ты освоишься. Фантазия требует тренировки. Так говорит мисс Стейси. Только надо выбрать правильный путь. Я рассказала ей про Зачарованный Лес, но она сказала, что мы пошли не в том направлении.

Вот так возник литературный клуб. Сначала его членами были только Диана и Энн, но вскоре к ним примкнули Джейн Эндрюс и Руби Джиллис и еще кое-кто из желающих развить воображение. Мальчиков в клуб не звали (хотя, по мнению Руби Джиллис, их присутствие оживило бы работу) и договорились, что каждый из членов должен приносить по рассказу в неделю.

– Это безумно интересно, – рассказывала Энн Марилле. – Каждая девочка зачитывает вслух свой рассказ, а потом мы его обсуждаем. Мы собираемся свято хранить наши сочинения, чтобы потом читать потомкам. Пишем мы под псевдонимами. Мой – Розамунда Монморанси. Все девочки стараются, и у них получается. У Руби Джиллис истории довольно сентиментальные. В них много говорится о любви, а всем известно, что чрезмерность во всем вредна. Джейн, напротив, никогда не пишет о любовных отношениях, она говорит, что чувствует себя глупой, когда читает это вслух. Рассказы Джейн говорят о ее уме. А в рассказах Дианы слишком много крови. Она объясняет это тем, что в большинстве случаев не знает, что делать с героями, и потому их убивает. Обычно я сама даю девочкам темы для рассказов, это мне не трудно – у меня миллион идей.

– Я думаю, что сочинительство – одна из глупейших вещей на свете, – насмешливо произнесла Марилла. – Вы забиваете свои головы разной чепухой и тратите на это драгоценное время вместо того, чтобы прилежно учиться. Чтение рассказов само по себе – вредное занятие, но писать – еще хуже.

– Мы стараемся, чтобы в каждом рассказе была мораль, – оправдывалась Энн. – Я на этом настаиваю. Все хорошие люди в конце истории вознаграждены, а плохие – наказаны по заслугам. Я уверена, что это оказывает благотворное влияние. Мораль – великая вещь. Так говорит мистер Аллен. Я прочла ему и миссис Аллен один из моих рассказов, и они оба согласились, что мораль в нем отличная. Странно только, что смеялись они не в тех местах, в каких надо. Вообще мне больше нравится, когда льют слезы. Вот Джейн и Руби всегда рыдают навзрыд, когда я дохожу до трогательных мест. Диана написала тете Жозефине о нашем клубе, и тетя в ответном письме попросила ее прислать что-нибудь из наших рассказов. Мы переписали четыре наших лучших рассказа и отослали. Мисс Жозефина Барри ответила, что в жизни не читала ничего смешнее. Отзыв нас озадачил, ведь все истории были печальные, и почти все герои умирали. Но я рада, что они понравились мисс Барри. Значит, наш клуб что-то хорошее приносит в мир. Миссис Аллен говорит, что в этом и должна состоять наша цель. Я изо всех сил стараюсь приносить пользу, но часто, когда веселюсь, об этом забываю. Я надеюсь, в будущем быть хоть немного похожей на миссис Аллен. Как вы думаете, Марилла, такое возможно?

– Полагаю, у тебя немного шансов, – последовал не очень ободряющий ответ Мариллы. – Вряд ли миссис Аллен была такой безрассудной и забывчивой девочкой, как ты.

– Ну, она не всегда была такой идеальной, как сейчас, – серьезно промолвила Энн. – Миссис Аллен сама мне рассказывала. По ее словам, в детстве она была большой озорницей и часто попадала в разные переделки. Это вселило в меня надежду. Наверно, это плохо, но когда я слышу, что и другие люди не были ангелами, у меня появляется радостная надежда, что я тоже могу исправиться. Миссис Линд говорит, что всегда расстраивается, когда кто-то ведет себя плохо, независимо от того, сколько ему лет. Однажды миссис Линд услышала, как один священник признался, что в детстве стащил у тетки из кладовой клубничный пирог. После этого она перестала его уважать. Мне это непонятно. Я, напротив, считаю признание этого священника благородным поступком. Он обнадежил маленьких мальчиков, которые шалят, а потом раскаиваются. Теперь они знают, что, когда вырастут, смогут быть священниками, несмотря на детское озорство. Вот что я думаю об этом, Марилла.

– А я думаю, Энн, – сказала Марилла, – что тебе уже давно пора домыть посуду. Из-за болтовни ты моешь ее на полчаса дольше, чем нужно. Запомни: сначала работа – потом болтовня.

Глава 27

Суета и томление духа

Одним апрельским вечером Марилла возвращалась домой из Общества помощи, и вдруг ее осенило, что зима прошла, и это открытие наполнило ее тем восторженным трепетом, который всегда дарит весна – как старым и грустным людям, так и молодым и веселым. Марилле было несвойственно подвергать анализу свои мысли и чувства. Она считала, что думает об Обществе помощи, о благотворительных членских взносах и новом ковре для ризницы,