Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

Сперджен сказал, что Энн Ширли заважничала после своего выступления, и был за это побит. В результате Элла Мей, сестра Муди Сперджена, оставшуюся часть зимы не разговаривала с Энн Ширли. Но если не считать этих незначительных размолвок, все шло хорошо и гладко в маленьком королевстве мисс Стейси.

Быстро пролетели последние зимние недели. Зима была на редкость мягкая, снега выпало так мало, что Энн и Диана почти каждый день шли в школу Березовой тропой. И сегодня, в день рождения Энн, они легко шагали по ней и, хотя непрерывно болтали, однако замечали все вокруг. Мисс Стейси объявила, что вскоре ученики будут писать сочинение на тему «Прогулка в зимнем лесу», и девочки старались быть особенно наблюдательными.

– Только подумай, Диана, сегодня мне исполнилось тринадцать лет, – произнесла Энн с благоговением. – Трудно представить, что я уже подросток. Проснувшись утром, я подумала, что теперь все должно стать другим. Тебе, Диана, уже месяц тринадцать, и ты, наверно, не испытываешь того чувства новизны, какое испытываю я. Жизнь мне кажется теперь намного интереснее. Через два года я буду совсем взрослая. И тогда я смогу произносить сложные слова без страха быть осмеянной. Это большое утешение.

– Руби Джиллис говорит, что в пятнадцать лет станет встречаться с мальчиком, – сказала Диана.

– Руби Джиллис только о мальчиках и думает, – презрительно фыркнула Энн. – На самом деле она рада, когда на доске объявлений пишут ее имя, хотя притворяется рассерженной. Боюсь, сейчас я произнесла недобрые слова. Миссис Аллен говорит, что плохо осуждать других людей, но недобрые слова выскакивают сами по себе – ты и подумать не успеешь. Я просто не могу, говоря о Джози Пай, не произносить недобрые слова, поэтому стараюсь даже имя ее не упоминать. Возможно, ты обратила на это внимание. Я стараюсь, насколько возможно, быть похожей на миссис Аллен, но она – само совершенство. Мистер Аллен тоже так думает. По мнению миссис Линд, он готов целовать землю под ногами жены, но она не уверена, что такое подобает священнику – он не должен всю свою любовь отдавать простой смертной. Но, Диана, священники ведь тоже люди, и у них тоже могут быть особые искушения, как и у других людей. В прошлое воскресенье у меня был интересный разговор с миссис Аллен о личных грехах. Есть только несколько тем, о которых подобает беседовать в воскресенье, и это одна из них. Мой главный грех – уход в фантазии и забвение основных обязанностей. Я изо всех сил стараюсь исправиться, и теперь, когда мне исполнилось тринадцать, дела, возможно, пойдут лучше.

– Через четыре года мы сможем убирать наверх волосы, – сказала Диана. – Элис Белл всего шестнадцать, а она уже носит высокую прическу. Мне это кажется смешным. Я подожду, когда мне исполнится семнадцать.

– Если б у меня был такой крючковатый нос, как у Элис, – решительно произнесла Энн, – то я бы… нет, нельзя продолжать… Я не скажу того, что собиралась, ведь это были бы недобрые, осуждающие слова. Кроме того, я хотела сравнить ее нос со своим, а это уже тщеславие. С тех пор, как мой нос похвалили, я стала слишком много о нем думать. Но эта похвала вселяет в меня уверенность. Ой, Диана, смотри, вон зайчик! Надо не забыть об этой встрече, когда будем писать сочинение. Мне кажется, зимой лес так же красив, как и летом. Белый и тихий – он как будто спит и видит чудесные сны.

– Я готова написать такое сочинение, если нужно, – вздохнула Диана. – Написать про зимний лес я смогу, но то, которое надо сдать в понедельник, для меня – ужас. Как пришла такая мысль в голову мисс Стейси – сочинить каждому рассказ!

– Но это просто – как дважды два, – сказала Энн.

– Просто для тебя, у которой богатое воображение, – возразила Диана. – Но что делать тем, у кого его нет? Ты, я полагаю, рассказ уже написала?

Энн утвердительно кивнула, безуспешно стараясь скрыть самодовольное выражение лица.

– Я написала его в прошлый понедельник вечером. Он называется: «Ревнивая соперница, или И смерть не разлучит их». Я прочитала его Марилле, и она отозвалась о нем как о полной белиберде. Но Мэтью пришел в восторг. Вот таких критиков я люблю. Это печальная, трогательная история. Когда я сочиняла ее, то плакала, как ребенок. Главные героини – красивые девушки, их имена – Корделия Монморанси и Джеральдина Сеймур. Они живут в одной деревне и очень привязаны друг к другу. Корделия – жгучая брюнетка, с короной волос чернее воронова крыла и темными сверкающими глазами. Джеральдина – утонченная блондинка, с волосами, словно из чистого золота, и бархатными, лиловыми глазами.

– Лиловыми? Никогда не видела лиловых глаз, – с сомнением сказала Диана.

– Я тоже. Просто так придумалось. Мне хотелось чего-то необычного. И лоб лилейно-белый – алебастровый. Я выяснила, как выглядит алебастровый лоб. В этом преимущество тринадцати лет. В этом возрасте знаешь больше, чем знала в двенадцать.

– Так что приключилось с Корделией и Джеральдиной? – спросила Диана, заинтересовавшись дальнейшей судьбой девушек.

– Их красота с каждым годом все больше расцветала. Наконец им обеим исполнилось шестнадцать. В тот год в их родную деревню приехал Бертран Де Вер и сразу влюбился в белокурую Джеральдину. Он спас ей жизнь, когда ее лошадь понесла. Она потеряла сознание, и юноша нес девушку на руках целых три мили до ее дома, потому что карета, в которой она ехала, была полностью разбита. Работа моя застопорилась, когда Бертран собрался сделать Джеральдине предложение руки и сердца. Я понятия не имела, как это происходит. Я спросила Руби Джиллис, не знает ли она, как мужчины делают предложение. Она мне казалась авторитетом в этом вопросе – ведь у нее много замужних сестер. Руби рассказала, что пряталась в кладовой, когда Малкольм Андрес делал предложение ее сестре Сьюзен. Малкольм тогда сказал, что отец отдает ему ферму, и задал вопрос: «Что скажешь, малышка, не окольцеваться ли нам осенью?» А Сьюзен ответила: «Даже не знаю… мне нужно подумать» – и вскоре после этого они поженились. Мне такое предложение показалось не очень романтическим, и в результате я сама, как смогла, сочинила подобный ритуал. Сцена получилась очень живописной и романтической. Бертран опустился перед любимой на колени (хотя Руби Джиллис утверждает, что сейчас так не делается). Джеральдина приняла предложение, и ее согласие вылилось в речь, которая заняла целую страницу. Не могу передать, каких трудов мне стоило сочинить эту речь. Я переписывала ее раз пять и теперь с уверенностью могу сказать, что это