Дарина – разрушительница заклятий. Ключ к древнему пророчеству - Евгений Фронтикович Гаглоев

Эхо взмахнул лентой.

– Телеграмма! Секретное донесение из Игуреи! – воскликнул он, выразительно покосившись на портных.

Пэрис недовольно закатил глаза к потолку.

– Ох уж мне эти секреты, – вздохнул он. – Так и быть, оставим вас на пару минут. Но не больше! У меня сегодня еще встреча с мэром столицы, а он тоже не любит ждать.

Пэрис прошествовал мимо Эхо, высокомерно задрав нос и потряхивая своими кудрями. Помощники последовали за ним, нервно передергивая плечами.

– Давай скорее, – поторопил Всевелдор барона, когда дверь за портными захлопнулась. – У Пэриса столько важных клиентов, не стоит заставлять его торчать в коридоре. А то и впрямь убежит к мэру, и что мне потом прикажешь делать?

– Срочное послание из Игуреи, – вполголоса проговорил запыхавшийся толстяк. – Наш союзник в замке Эсселитов узнал кое-что интересное, это может оказаться для вас весьма полезным.

– Так говори же.

– Лионелла задумала убить короля Гамеда!

– Что? – Император вытаращил глаза. – Да как ей такое в голову взбрело? Хотя… Я уже давно ничему не удивляюсь. В жизни не встречал более кровожадной Эсселитки!

– Она задумала уничтожить его по дороге домой, – продолжил Эхо. – Наши шпионы недавно доложили, что берберийский король и его свита оставили своих лошадей на одном небольшом постоялом дворе Бургервиля. Сейчас они направляются в ту сторону. Наверняка миледи решила его там подкараулить.

– Умная мысль, – признал император. – Главное – она дала ему выехать из столицы. А за пределами города может случиться всякое, и никто не заподозрит нас в причастности.

Барон подошел к камину и швырнул телеграмму в огонь.

– И вы не помешаете ей осуществить задуманное, ваше величество? – спросил он.

– А с какой стати? – удивился Всевелдор. – Гамед – словно кость в моем горле! Если у Лионеллы все получится, я буду только рад.

– Но этим можно воспользоваться для решения другой, не менее важной проблемы… – вкрадчиво произнес Эхо.

– Говори, – заинтересовался император.

– Ваша главная проблема – сама миледи, не так ли? – спросил барон. – Я же вижу, как она к вам относится. Никакого повиновения, а порой и угрозы. Без нее вам было бы намного комфортнее править этой страной.

– И что ты предлагаешь? – осторожно спросил Всевелдор.

– Что, если кто-нибудь предупредит Гамеда о готовящемся покушении? – тихо произнес Эхо. – Лионелла планирует сама покончить с ним, чтобы не полагаться на посредников. Но если король будет знать обо всем… Возможно, он сам убьет ее!

Глаза императора сверкнули.

– А ведь ты прав, Эхо! – прошептал он. – Я избавлюсь сразу от двух проблем! Гамед Наварро убьет Лионеллу, а мы потом обвиним его в убийстве моего первого министра. Это станет отличным поводом, чтобы развязать войну с берберийскими кочевниками. Отец одолжит мне свою армию, и мы поработим этих непокорных пастухов.

– Отличная мысль, ваше величество. – На лице барона Эхо появилась довольная улыбка.

Император принялся беспокойно ходить по комнате.

– Вот что! Отправь кого-нибудь… Нет, лучше поезжай сам! – приказал Всевелдор. – В этом деле мы никому не можем доверять. Все обитатели замка до смерти боятся Лионеллу, каждый готов предать меня при первой же возможности. Отправляйся к Гамеду и тайно предупреди его об опасности. Потом убедись, что все прошло так, как нам нужно, и возвращайся в столицу. Я буду ждать отчета.

Толстяк с готовностью кивнул и тут же побежал собираться в дорогу.

Старый барон был очень доволен приказом императора. Ведь если Лионеллу убьют, то именно он, барон Эхо, займет ее место и станет первым министром правителя Всевелдора. Он получит еще больше денег и власти, а эти две вещи барон Эхо любил больше всего на свете.

Глава седьмая,

в которой Коптильда Гранже получает приглашение

Бегство трех воспитанников из сиротского приюта, расположенного в окрестностях деревни Белая Грива, наделало немало шума. Малолетних беглецов объявили преступниками, за их голову назначили высокую награду – целую тысячу монет! Обычно за беглых сирот не давали больших денег, но девчонка Дарина зачем-то понадобилась имперским Эсселитам, и это сильно повысило цену за ее голову.

Из Чугунной Головы, где располагалось управление всей жандармерии округа, прибыл разбираться сам главный жандарм округа господин Руфус. Его дирижабль приземлился прямо во дворе приюта. Пока он разговаривал с комендантшей Коптильдой Гранже, кухарка спешно готовила для важного гостя праздничный обед.

Начальник жандармерии был весьма крепким мужчиной лет пятидесяти, с пышными усами. Форменный китель едва сходился у него на пузе и при каждом движении трещал по швам. На портупее у главного жандарма висело сразу четыре кобуры, две – на поясе и две – под мышками. На широкой груди поблескивали медали ветерана гражданской войны. Коптильда сразу прониклась к господину Руфусу глубоким уважением, ведь и у нее имелись такие награды. И вообще ей всегда нравились мужчины с пышными усами.

Вместе с высокопоставленным гостем прибыл полицейский художник. Копотун как мог описал ему внешность беглых воспитанников приюта, и тот, высунув от усердия язык, старательно рисовал их портреты для розыскного объявления.

– Я давно подозревала, что с этой тощей девчонкой будут проблемы, – заявила жандарму Коптильда. – Она с малолетства доставляла мне одни только неприятности.

– Эти приютские воспитанники – вечная головная боль, – согласился Руфус.

– А что они устроили при побеге! – всплеснула руками комендантша. – Вломились в мой дом, украли три мешка золота, предназначенного для нужд моих бедных подопечных сироток! Вероломным образом выкинули меня в окно, сожгли местную кузницу. И, – Коптильда заговорщицки понизила голос, – снюхались с говорящими котами!

Начальник жандармерии изумленно вытаращил на нее глаза:

– Понятия не имел, что у вас тут кипят такие страсти! Что же вы нам раньше не сообщили обо всем этом, госпожа Коптильда?

– Я всего лишь слабая, наивная женщина, – жалобно всхлипнула комендантша. – Даже представить себе не могла, чем это все обернется!

Услышав слова «слабая» и «наивная», Копотун Гранже, следивший за работой художника, не выдержал и ехидно фыркнул. Комендантша тут же одарила брата таким угрожающим взглядом, что тот сразу прижал руку ко лбу.

– Пожалуй, я оставлю вас ненадолго, – сказал он. – Что-то мне нехорошо…

– Заболел? – рыкнула на него Коптильда. – Я знаю, что с тобой. Аллергия на собственную глупость!

– Кто бы говорил о глупости, – разозлился Копотун. – Это ведь тебя обвели вокруг пальца трое детишек.

Комендантша выхватила из кобуры револьвер:

– А ну, проваливай отсюда, пока господин револьвер не заговорил!

Копотун только того и ждал. Ему совершенно не хотелось терять время на занудные объяснения с жандармами, да еще и слушать при этом причитания своей сестрицы. У него были дела поинтереснее!